Книга Корона ночи и крови, страница 200 – Мира Салье

— Какая-то гребаная линия ничего не означает.

Кэл скинул разорванные по швам кожаные доспехи и провел рукой в воздухе. Над его левой грудью появился символ, формой точь-в-точь повторявший ее родимое пятно – слегка изогнутую красную «слезу». Только у него она была перевернута. Если соединить их символы, получится идеальный единый круг.

Кровавая луна.

Немыслимо.

— Ты чувствуешь это влечение и притяжение, потому что моя сила кипит в тебе и жаждет воссоединиться с хозяином. А знаешь, что самое удивительное? Тебе же известно, что у близнецов идентичная кровь? Что это, по-твоему, значит?

— Мне плевать!

— Ложь. – У него на губах мелькнула очередная усмешка. – Это значит, что то же самое ты будешь испытывать и к настоящему Эмилиану. Если честно, меня это несколько огорчает. Не люблю делиться вещами.

— Что ты на хрен сказал? – Делла заставляла себя не двигаться, хотя все ее нутро хотело вызвать крылья и улететь туда, куда глаза глядят.

Кэллам смотрел на нее с первобытным чувством, так, словно она действительно принадлежит ему, но не как возлюбленная жена или королева, а как вещь. Его собственность.

— Ты моя, Делла. И родимое пятно подтверждает мои слова. Это дьявольская метка. Умру я – оборвется и твоя жизнь. Лишь сила принца ада позволила тебе родиться. Она же сейчас поддерживает твою жизнь. – Его красные глаза казались безумными.

Делла могла поклясться, что линия родимого пятна запульсировала будто в подтверждение его слов. Она изо всех сил старалась сдержаться, чтобы не закрыть уши руками и не закричать. Ей еще никогда не приходилось испытывать столько негативных эмоций одновременно.

— Я тебе не верю.

— Твоя жизнь никогда тебе не принадлежала и никогда не будет принадлежать. Она моя, ну и еще брата. Но я скоро решу этот вопрос.

Что-то первозданное сотрясло все ее тело, пробирая до самых костей. От гнева потемнело в глазах. По ее венам струилась не просто частичка силы принца ада, порождавшая притяжение между ними, а сила, которая поддерживала ее жизнь. Делла словно снова падала на дно, прямо во мрак пустоты.

— Если думаешь, что я останусь с тобой, то ты безумец.

— К счастью, мы не ограничены во времени. У нас впереди сотни, даже тысячи лет. Ты успеешь все хорошенько обдумать и принять. – Кэл щелкнул пальцами, и на ее руках появились кандалы.

Делла даже не закричала – потрясение лишило ее этой способности. Она лишь отрешенно посмотрела на цепи, будто пыталась понять, что это такое. Или просто все случилось столь быстро, что разум не успел осознать весь ужас происходящего.

Затем понимание обрушилось на нее с немыслимой скоростью, и боль вырвалась наружу. Она утратила власть над собой, забившись в неконтролируемой панике.

— Нет! Убери их! – Она как обезумевшая дергала руками, а по ее щекам катились слезы. – Проклятый мерзавец! Убери их!

— Будешь послушной девочкой – уберу.

— Ненавижу! Никогда тебя не прощу, – прорычала она, ощущая во рту вкус ярости. – Ты знаешь, что это значит для меня. Знаешь, сколько лет я провела взаперти. Ненавижу тебя! – Вопли срывались с ее уст, и Делла, как бы отчаянно ни пыталась выбраться, все глубже проваливалась в пропасть паники.

Кэл знал, как много значила для нее свобода, и собирался отобрать ее.

У нее в груди что-то болезненно кольнуло. Ранило так, что с силой отдало в голову, сжало и подкосило ее. Она не могла снова оказаться в клетке и кандалах. Не после того, как провела в них всю жизнь. Не после того, как вкусила свободу.