Книга Мальн. Духи и Жертвы, страница 43 – Мира Салье

Гелиен

— Мне кажется, это мальчик. У тебя будет сын, любимый! У нас будет сын. Я мечтаю, чтобы он походил на тебя.

Ему снова виделся этот сон. Всего лишь грезы.

Пусть Гелиен и не видел лица жены, он ее слышал. Слышал ее чудесный голос, ее смех, практически ощущал прикосновение ее руки к своей. Самый прекрасный сон.

Как же он не хотел, чтобы сон заканчивался. Такие мгновения выпадали очень редко.

— Как бы ты назвал малыша? Может, Рикард? – Арэя замолчала, будто задумалась. – Или Кьелл?

Душа Гелиена разрывалась на части: ему хотелось кричать, смеяться, плакать и просто обнять жену. Она принадлежала ему так же, как он принадлежал ей. Женщина, от которой пахло полевыми цветами и сладким лимоном. Женщина, покорившая его одним только взглядом невероятных голубых глаз.

Гелиен предпочел бы забвение, лишь бы не думать о том, сколько прошло времени, долго ли продолжалось его вынужденное заточение. Все дни слились воедино, и он уже ни на что не надеялся. Ему суждено было пролежать так сотни, а то и тысячи лет.

И лишь в такие редкие моменты, как сейчас, Гелиен был счастлив: когда не видел один и тот же кошмар, не слышал голос, который ненавидел всей душой. Отвратительно жуткий и холодный.

Зато другой, дорогой ему голос продолжал говорить.

«Какой прекрасный сон».

Алвис

Алвис стер очередную слезинку с неестественно бледного лица сестры.

«Это все беременность», – подумал он, слегка улыбнувшись, но сердце его болезненно сжалось от одного вида Арэи: столь хрупкого и уязвимого… Ее состояние было хуже, чем он хотел признавать.

— Клянусь, брат, Гелиен слышит нас, слышит меня, – сквозь слезы произнесла она.

— Я верю тебе. Ведь это необычный сон.

Несколько минут назад он нашел сестру в новых покоях Гелиена. Она сидела у стены прямо на полу, обхватив колени руками и положив на них голову. Рядом с ней лежало потрепанное письмо Гелиена, которое она, видимо, перечитывала уже не один раз. Краем глаза Алвис разглядел лишь три слова: «Навсегда, моя звезда». При виде всей этой картины ему отчаянно захотелось что-нибудь сломать. Он просил Арэю не ходить в одиночку, но она всегда все делала с точностью до наоборот.

Алвис взял ее за руку и подвел к кровати. На сестре был шелковый немного мятый халат, длинные светлые волосы пребывали в легком беспорядке, но небесно-голубые глаза горели необычайно ярко.

— Я сказала ему, что у нас будет мальчик. – Арэя положила ладонь на живот. – Я так чувствую. Спросила, какое имя он бы выбрал для своего сына, а когда предложила имя Кьелла, в уголках его глаз… клянусь, там были слезы… А это значит… – Она рассмеялась, захлебываясь словами.

— Арэя, – Алвис вновь провел ладонью по ее щеке и подтолкнул к кровати, – мы не можем назвать ребенка Кьеллом.

— Знаю, – грустно улыбнулась она.

Он старался не обращать внимания на звук ее голоса. Сколько пустоты было в одном слове!

— Ты не голодна? – попытался он сменить тему.

— Нет, – прошептала Арэя, забравшись под мягкое одеяло.

Он присел рядом, желая убедиться, что сестра скоро уснет, и обвел комнату мимолетным взглядом. Занавески были широко раздвинуты, за окнами уже стемнело, но лунный свет щедро проникал внутрь и отражался от блестящих мраморных полов. И хотя комнатные белые огни не горели, даже без них в покоях было светло.