Книга Мальн. Духи и Жертвы, страница 66 – Мира Салье

Гелиен

— Отец! Прошу тебя! Отец!

Парнишке на вид было не больше шестнадцати. Со взлохмаченными светлыми волосами и белой помятой рубашкой он выглядел так, словно его только что выволокли из постели. Но в серо-голубых глазах застыл неописуемый ужас. Его, связанного, куда-то тащили, как и множество людей рядом. Он шумно и сбивчиво дышал, продолжая кричать:

— Я ведь твой сын!

Но отклика не было. Человек, к которому он обращался, выглядел невозмутимым, лишь в глазах того же цвета, что и у юноши, на короткий миг отразилась боль. Мужчина просто стоял у реки и смотрел, как его сына и остальных людей бросали в воду. Как их предавал собственный народ.

Место, где Гелиен оказался, было и знакомым, и чужим одновременно. Реку с ее берегами время словно не затронуло. Каждый холм, каждый изгиб – все выглядело в точности как он помнил, разве что местность вокруг была дикой и необжитой. Заходящее солнце окрашивало землю в красные тона.

Гелиен знал: сегодня воды реки не окропятся кровью, но запятнают себя чем-то иным.

— Этим мы спасем тысячи жизней, – спустя какое-то время только и произнес мужчина.

Затем хлынул ослепительный белый свет, и Гелиен почувствовал невыносимую боль. Он закричал так же, как кричали люди в реке, как кричал юноша, продолжая звать своего отца…

* * *

— Ты владеешь даром верховного старейшины? Но каким образом? Среди смерглов тоже есть прорицатели?

Гелиен не сомневался, что сцена у священной реки не была его собственным видением из прошлого. Он наблюдал именно то, что когда-то видел Катан.

— Ты совсем ничего не знаешь ни о смерглах, ни о самом себе, – произнес голос, который Гелиен каждый раз старался заглушить, но сейчас намеренно к нему обращался.

— Твои видения не похожи на мои. Я лишь свидетель и смотрю на картину будто сверху. Но в этот раз я чувствовал то, что чувствовали они…

Гелиен буквально разделил боль того юноши и всех остальных людей.

Плата духам была безмерно высока. Отец, пожертвовавший родным сыном. Король, не пожалевший горстку своего собственного народа. Они и их потомки долго платили за сделанный Манусом выбор. Слишком долго. Нескончаемые душевные и физические мучения, которые породили истинное зло, чудовищ этого мира. Конечно, после снятия проклятия плоть смерглов и их облик стали прежними, но вот души не оправятся никогда.

Катан промолчал, лишь усмехнулся.

– И чего же я не знаю о себе? – раздраженно уточнил Гелиен.

— Ты хоть раз задавался вопросом, почему родился таким? Откуда произошли темнорожденные мальны? Как у Кьелла появились иные силы?

— Он воспользовался древней магией… – предположил Гелиен.

Он никогда не расспрашивал об этом Кьелла. Не успел…

Смергл рассмеялся.

— Да неужели? А откуда он узнал об этой магии? Подумай. Манус Мальнсен – светлорожденный мальн и владел светом самих духов. А его старший сын, Даран, стал самим воплощением зла. Тьма – вот что он получил.

Гелиен промолчал.

— А теперь скажи мне, каким образом Кьелл, унаследовав способность Мануса, своего предка, стал Повелителем тьмы? Откуда в нем эта сила – сила смерглов? – продолжил Катан.

– Нет… – тихо возразил Гелиен. Ощущай он свое тело, то сейчас бы яростно мотал головой.

— Да, ты все верно понял.

Гелиен вспомнил слова Кьелла: «Вся темная магия берет начало из Сумеречных земель. Смерглы стояли у истоков ее зарождения».