Книга Тень ворона, страница 136 – Анастасия Дёмина

— Я… – снова заговорил Иван, но на него вдруг налетели Леня и Коля.

— Идем, время не ждет! – подхватил его под левую руку Коля.

— Впереди небольшая отмель под обрывом, я видел с высоты, там все и обсудим, – предложил Леня, подхватывая его под правую. – Я тебе, кстати, новый меч принес из отцовских запасов, уж его-то постарайся не потерять.

Не слушая нечленораздельных возражений Ивана, они с одинаковыми задорными улыбками развернули его и потащили между собой дальше по дороге. Колояр и Воробушек, ведя за собой Вихря, обогнули Аксинью и поспешили за ними.

Сама Аксинья, позабывшая ненадолго о том, что рядом есть еще кто-то, беспомощно смотрела им вслед, чувствуя, как по лицу разливается жгучий жар. И лишь дружеский толчок в плечо от проходящего мимо Опала вывел ее из оцепенения.

— Не говори ему ничего, – прошипела она, нагоняя золотистого жеребца.

Тот лишь фыркнул.

Обещанная Леней отмель действительно оказалась идеальным местом, чтобы с удобством расположиться в тени земляного обрыва, пока Вихрь с Опалом резвились на мелководье и пощипывали травку.

В основном говорили Иван с Колояром, а Коля, Леня и Воробушек подбрасывали идеи, вставляли возражения и задавали уточняющие вопросы. План был многоступенчатым, с множеством вариантов развития событий в зависимости от обстоятельств и реакции Змея, и Аксинья про себя поражалась скрупулезности и глубочайшим познаниям в человеческой натуре Старейшины и силе воображения и находчивости Ивана, благодаря которым они, казалось, предусмотрели все, даже то, что ей никогда бы не пришло в голову. Она внесла свою лепту, поведав обо всем, что ей было известно об устройстве дворца, включая его потайные коридоры, и привычках и порядках слуг, хотя с приходом Змея они могли измениться до неузнаваемости. К сожалению, этим ее вклад ограничивался, потому что ей самой было никак не попасть в Бряжск с его закрытыми воротами с разбойниками на страже и тем более во дворец, где ее бы моментально узнали. Тогда как эти пятеро могли туда прилететь никем не замеченными.

Но для этого Ивану предстояло за сегодняшний день – а они все сошлись во мнении, что выступать нужно уже завтра, пока страх Змея еще горел ярким пламенем, затмевая разум, – освоить неожиданно обретенную способность к обращению.

Особый интерес у Аксиньи вызвала реакция Опала. Когда Иван, посидев недолго в сторонке в одиночестве, вернулся к ним, снял кольцо и под ободряющие советы Колояра обратился сначала околком из молодых деревьев, молодой жеребец завизжал от неожиданности, обежал его и изумленно потряс головой. Ивана в виде солового жеребца он воспринял с настороженностью, с подозрением его обнюхал, раздувая ноздри, и после, когда Иван снова принял человеческий облик, не сразу дал к себе прикоснуться, будто приревновав к новому образу. Лишь когда Иван громко заверил его, что нет, он не будет везде скакать сам и непременно будет ездить на нем верхом, когда тот вырастет, Опал смилостивился.

Зато стоило ему увидеть коричневого селезня, и жеребец зашелся в визгливом ржании. В этом очевидно угадывалось влияние человека, потому что Аксинья никогда не видела, чтобы лошади так выражали веселье, а Опал заходился в хохоте, едва не задыхаясь. И звук этот был настолько заразительным, что все вокруг захихикали, и даже невозмутимый Колояр засмеялся в кулак, когда Иван-селезень, не выдержав, с кряканьем погнался за Опалом, пытаясь ухватить его клювом за хвост.