Книга Ведьма не для змея, страница 46 – Аврора Джейсон

Не произнося ни слова, он указал на табличку, на которой теперь ясно были написаны наши имена.

Райнрад нахмурился, крепче сжимая рукоять меча. Мое сердце бешено заколотилось. Как такое возможно? Наши имена, выжженные на гнилом дереве, словно клеймо. Это не могла быть случайность. Это была западня, тщательно спланированная для нас, и тот силуэт, маячивший впереди, был ее частью.

— Я знаю с какой целью вы явились сюда. И чтобы получить желаемое, вы должны доказать чистоту ваших помыслов пройдя каждый своей дорогой.

Нам предстояло расстаться, чтобы лицом к лицу столкнуться с личными демонами, и лишь пройдя сквозь персональный ад, обрести шанс на успех.

Райнрад коротко кивнул, запечатлевая в этом жесте всю свою непреклонность. Я же, признаться, колебалась, словно тростник на ветру сомнений. Чистота помыслов… Могли ли мы, запятнанные необходимостью, все еще говорить о кристальной чистоте наших рук?

Фигура оставалась недвижной, словно черпая из самой тьмы знание о наших внутренних скрежетах. Лишь ветер, словно зловещий шепот, перебирал костлявые пальцы голых ветвей, пронизывая до самых костей леденящим прикосновением. Внутри меня все съежилось от предчувствия, словно перед прыжком в бездну. Эта не просто испытание физической силы, но безжалостное обнажение души, препарирование самых сокровенных мотивов.

Пока я медлила, Райнрад приблизился и впился в мои губы поцелуем. Страстным, чувственным, как дар, данный нам так… давно.

— Я буду ждать тебя в конце пути.

Поцелуй Райнрада был словно прощальный гимн надежде, мимолетный проблеск света в надвигающейся тьме. В его прикосновении я ощутила не только привычную страсть, но и отчаянное желание защитить, укрыть от грядущих испытаний. Когда он отстранился, в его глазах плескалась решимость, граничащая с безумием. Он шагнул в непроглядную черноту, растворившись в ней, словно искра во всепоглощающем пламени.

Я осталась одна, окруженная зловещей тишиной леса. Ветер усилился, превратившись в заунывный вой, словно оплакивающий уже свершившиеся трагедии. Собрав остатки мужества, я сделала первый шаг. Земля под ногами оказалась неожиданно зыбкой, словно песок, готовый поглотить меня в любой момент. Каждый звук, каждый шорох казался усиленным, превращаясь в угрозу, подстерегающую за каждым деревом.

Вскоре лес преобразился. Деревья искривились, превратившись в гротескные подобия живых существ, с укором глядящих на меня своими дуплами-глазницами. Под ногами появились провалы, заполненные смрадной жижей, от одного вида которой подступала тошнота. А в воздухе повисла густая пелена страха, проникающая под кожу, сдавливающая сердце липким ужасом.

Я шла вперед, заставляя себя не поддаваться панике. Нужно было доказать, что наши помыслы чисты, что мы достойны желаемого. Но как доказать то, что невозможно измерить, то, что погребено под грузом прошлых ошибок и сомнений?

И в этот момент я осознала, что чистота помыслов – это не отсутствие тьмы, а умение находить свет, даже в самой непроглядной бездне. Это готовность бороться за то, во что веришь, даже если цена этой борьбы – личный ад. И с этой мыслью я продолжила свой путь, готовая взглянуть в лицо своим демонам и доказать, что даже запятнанная необходимостью душа способна на искупление.