Книга Гордость. Вера. Верность, страница 162 – Кирилл Малышев

Одинокие деревья, всё чаще попадавшиеся по мере продвижения на юг, не добавляли разнообразия унылому пейзажу. Их чёрные, лишённые листьев ветви навевали тревожные мысли и были похожи на лапы хищных птиц, застывших в ожидании, когда беспечная жертва приблизится к ним слишком близко. Казалось, что они вот-вот изогнутся, вытянувшись над трактом, и вырвут у путников их единственное сокровище, которое они уносили всё дальше от Ротинца.

Связанный Ярополк лежал поперёк лошадиной спины, беспомощно болтая ногами в воздухе. Его рот был заткнут грязной тряпкой, не давая возможности говорить – парень мог только мычать. Однако даже эти звуки вызывали гнев Емельки: едва услышав их, он тут же бил княжича по голове тяжёлой рукоятью меча. Один из таких ударов оставил на лбу мальчика багровеющую рану, которая ещё не успела зажить и непрерывно сочилась кровью. Поэтому пленник предпочитал помалкивать и не привлекать к себе внимания рыжего разбойника.

Лица сообщников, выкравших его, были хмурыми. Ростислав, плетущийся сразу за Емелькой, был напряжён. Он понимал, что они продвигаются слишком медленно. Скорее всего, Мишка уже заметил пропажу и отправил за ними погоню.

Однако Емелька, мнивший себя главным, на деле оказался не слишком умным. Ночью он предпочитал спать вместо того, чтобы воспользоваться преимуществом, открывавшимся после захода солнца – заморозками, которые сковывали землю и делали путь более проходимым.

Ростиславу казалось, что поведение рыжего неразумно и опасно. Возможно, тот переоценивал свою способность принимать верные решения.

Даже Федька осознавал это и, не умея держать язык за зубами, накануне вечером сказал об этом главарю. В результате между ними произошла ссора. Емелька, заносчиво глядя на сообщников, заявил, что у них молоко на губах не обсохло, и будет только так, как сказал он. Ростислав смолчал, чтобы не накалять обстановку, хотя считал, что его товарищ был прав. Склока затихла, но было видно, что рыжий всё ещё держит обиду на Федю. С самого подъёма они не разговаривали, и только завывание холодного, порывистого ветра нарушало тишину, в которой путники провели утро и день.

Приближался вечер. Плотные, как комки свалянной шерсти, облака окрасились в багрово-жёлтые тона, предвещая скорое наступление темноты. Влажный воздух, днём казавшийся довольно тёплым, начал стремительно остывать, предвещая скорые заморозки.

Ростислав, утомлённый созерцанием однообразного серого марева вокруг, поднял глаза, вперив их в горизонт. Там, у дороги, он увидел небольшую рощицу.

— Здесь мы остановимся на привал! – подняв руку, скомандовал рыжий. – Место что надо! Даже костерок можно развести, из-за деревьев с дороги не будет видно огня.

Постепенно замедляя ход, лошади, наконец, остановились. Подельники спешились, чувствуя, как ноет спина после долгого пути. Емелька, бросив сообщникам поводья, велел развести огонь. Сам он уселся на поваленное дерево, скрестив руки на груди, и стал ждать, пока остальные займутся делом.

Ростислав привязал лошадей, стараясь не встречаться глазами с рыжим. Тот явно был снова недоволен чем-то, и любой косой взгляд мог стать причиной новой ссоры.

Мужчина аккуратно снял со спины животного замёрзшего Ярополка, стараясь не причинить ему лишней боли. Мальчик, едва его коснулись чужие руки, тут же яростно замычал. Казалось, он хотел что-то сказать, но Ростислав, мельком покосившись на сидевшего рядом Емельку, предпочёл не заметить его попыток.