Книга Гордость. Вера. Верность, страница 185 – Кирилл Малышев

— Замолчи! – подняв руку, оборвал его государь.

От резкого удара, который он нанёс Антону, рана разболелась сильнее, и мужчина опять сел, не в силах стоять.

— Твой цепной пёс мне всё рассказал, – сообщил он.

— Кто? – посадник, выпучив глаза, поглядел на растянутого на дыбе узника. – Он? Да кто он такой? Не слушай его, он всё врёт…

Услышав князя, посадник тут же рухнул перед ним на колени, прямо на холодный каменный пол, зазвенев тяжёлыми цепями, которыми были скованы его могучие руки.

— Тимофей, кончай, – устало осёк его князь. – Я всё знаю. И про воду. И про Роговолда. – тут глаза Владимира блеснули. – И про мать. Всё мне рассказал. Верно, Антон?

— Да, – хрипло подтвердил тот.

Столичный голова издал звук, похожий на вой, и, тяжело задышав, попытался встать, но не смог и, покачнувшись, упал на бок – прямо к ногам своего пленителя.

— Он врёт всё! – завопил он так, что у князя заложило уши. – Врёт, Владыкой клянусь! Не было этого! Ничего не было! Всё Роговолд сделал!

Владимир молча засунул руку под плащ и достал оттуда аккуратно сложенную бумагу. Развернув, показал её Тимофею.

— Ты не только сделал всё то, о чём рассказал мне Антон. Ты ещё и сдал город дяде. Знакомая бумажка? Видишь подписи?

Лицо посадника исказилось от страха. В панике он начал извиваться у ног князя, пытаясь приподняться.

— Я был вынужден! – треснувшим голосом закричал он. – Меня заставили! Вспомни! Я ведь помогал тебе! Я писал тебе записки!

— Помогал? – удивлённо поднял брови Владимир. – Как именно? Травил моего отца? Послал брата на смерть? Отдал приказ убить мать? Нет, Тимофей, меня тебе не обмануть. Это с тебя всё началось. С твоего предательства. Ты – злейший враг моего рода!

— Откуда ты знаешь про Олега и отца?

— Роман рассказал. – глаза государя яростно сверкнули. – Ты мастак врать, посадник. Но теперь всё кончено. Завтра будет суд, по итогам которого тебя, без сомнения, казнят. У меня есть всё – и доказательства, и свидетели.

Тимофей зарычал – его голос эхом разнёсся по подземелью, отразившись от холодных, покрытых влагой стен. Рухнуло всё, о чём он мечтал, всё, чего добивался так долго.

Издав истошный, полный отчаяния вопль, он напрягся изо всех сил, пытаясь разорвать цепи, сковавшие его. Звенья впивались в кожу, оставляя глубокие раны, но Тимофей не чувствовал боли. Казалось, ещё немного – и прочные оковы поддадутся, он сможет освободиться, собрав остатки сил перебить стражу и выбраться на свободу. Но кандалы выдержали. От бессилия посадник пронзительно завыл, распугав копошащихся в тёмном углу крыс.

Владимир поглядел на него равнодушным взглядом. Сейчас вид боярина, бьющегося в истерике, доставлял ему мрачное удовлетворение.

— Да что он наплёл! – продолжал истошно вопить Тимофей, срываясь на визг. – Кому ты веришь! Самый гнусный подонок из всех! Безродный пёс! Грязь! Да он… Он на глазах твоей матери убил Дмитрия, а затем изнасиловал её прямо на его теле!

Как уже бывало прежде, посадник сам не понял, как эти слова вырвались из его рта. Осознав, что сказал, тут же осёкся. Тяжело дыша, он, полными страха глазами, поглядел на побелевшего Владимира.

— Это правда?.. – дрожащим шёпотом спросил князь, повернувшись к Антону. – Ты, мразь… надругался над моей матерью?

На мгновение в камере повисла мёртвая тишина. Лишь тихий писк из покрытых мраком углов нарушал её.