Книга Снежный Декабрь, страница 2 – Лиана Аманик

И каждый раз за дедушкой появляется фигура чёрного медведя, из глаз которого вырывается настоящий огонь!

— Фу! — выкрикиваю я, и меня передёргивает так, будто я снова во сне смотрю на этого монстра.

Замечаю, что снег становится только сильнее, так что мне нужно держать скорость, чтобы ни в коем случае не встать. По карте ехать ещё часа два.

И я, снова тихо матерясь на то, что так и не нашла никаких упоминаний этой деревушки, пытаюсь всмотреться в метель, чтобы никого не сбить. А деревушка‑то эта когда‑то была, но закончилась. И со всех карт её убрали. Но так же не бывает? Люди там ещё живут, а с карт уже убрали!

Но тут дорога резко превращается в несущийся на меня стеной белый ураган! Это всего два удара сердца. Всего один взмах ресниц. Всего лишь миг!

И перед моей машиной мелькает огромная тёмная туша, которая просто сносит эту белую стену оживших снежинок, разрывая округу диким рёвом животного!

Машину дёргает от резкого удара потоком воздуха, который будто заскочил между вековых кедров на огонёк! Руль вырывается из рук, а в следующее мгновение меня выбрасывает с дороги в кювет.

Удар приходится такой силы, что я теряю сознание. Но перед тем, как полностью провалиться в тьму, я замечаю перед машиной огромную медвежью морду с янтарными глазами.

Глава 2

* * *

Я чую её страх ещё до того, как вижу машину. Запах тревоги, смешанный с металлом и горячим маслом, режет ноздри. Снежная пелена скрывает очертания, но слух не подводит: визг тормозов, скрежет металла, глухой удар.

Рёв зверя разрывает лес на части, и снег — эта тварь, что уже несколько лет тревожит мою территорию, — притихает, растворяясь вместе со стихией.

Я чую его. Чую всем своим звериным нутром. Как говорит дядька, мне досталось больше всех от хранителей, так как родители мои ещё были истинными. Последние. Как мамонты, мать его!

«Хранитель…» — благоговейный шёпот тайги разносится вокруг, и всё резко стихает, будто давая мне полностью осознать, что только что произошло.

Оборачиваюсь в сторону серебристой машины, что торчит носом вниз в сугробе. Сердце пропускает удар. Зверь снова издаёт рёв и срывается в её сторону. Шерсть встаёт дыбом от запаха её крови. Мышцы наливаются силой. Снег летит из‑под лап, а сердце работает довольно странно.

Замираю возле машины, заглядывая в лобовое стекло. Она без сознания, но жива. Чувствую биение сердца — частое, неровное.

Оборачиваюсь в одно мгновение. Холод сразу касается голой кожи, но не жалит. Он будто второй дом для зверя. Ласковое одеяло. Но это для меня. А вот девушка…

Подхожу к двери и пытаюсь открыть, но её заклинило: стекло треснуло паутиной. Одним движением срываю дверцу — металл стонет, поддаваясь моей силе.

Беру её на руки. Лёгкая, как пушинка, но тело напряжено даже во сне. Лицо в ссадинах, волосы перепутаны с осколками. Запах крови слабый, но есть — я замечаю царапину на виске.

Смотрю в её лицо и чувствую, как зверь в груди начинает реветь довольно. Да ладно! Не может быть!

С другой стороны лесополосы стоит мой внедорожник. До дома не донесу её — слишком холодно становится вокруг. Для меня нормально, а для неё…

Заглядываю в машину и замечаю сумку на заднем сиденье. Выхватываю её и, поудобнее подняв девушку, несу через лес. Ветер снова начинает завывать, снег слепит, но я знаю дорогу. Моя территория. Это мой дом. Пускай я уже много лет и живу в городе, но только здесь могу быть собой.