Книга Снежный Декабрь, страница 57 – Лиана Аманик

Я обернулась и замерла, уставившись в глаза янтарного цвета.

Глава 30

* * *

Мир стал чище. Даже воздух вокруг не такой тяжёлый и пропитанный горечью и гнилью. Все чувствуют, как всё стало лучше и приятнее. И даже буря, которая чуть ли не через день заметала все тропы в тайге, не пугала никого этой зимой.

А всё дело в том, что в первые дни нового года несколько берендеев из молодых хранителей обрели истинных — случайно. Просто встретили — и произошло то, что раньше могло быть только раз в десять, а то и в двадцать лет.

Вот только я так и не смог понять, что с моим зверем случилось. Я помню, что происходило на горе — до неё, после совершения ритуала. Но не могу вспомнить ничего, что могло бы привести меня к ответу: кто же стал той самой жертвой?

Будто само мироздание стёрло из памяти всех нас тот кусочек, который очень важен. Такое ощущение, будто сам свет хранит великую тайну о том или той, кто спас нас всех и вернул этому миру намного больше, чем отдал.

— Ты сегодня похож на человека, Декабрь, — рядом замер Григорий, медленно поглаживая свою седую бороду и рассматривая меня с прищуром. — Собрался в город?

— Пора заканчивать затворничество, — хмыкнул я и снова взглянул на себя в зеркало.

Нормальный вид, если моё состояние вообще можно назвать нормальным. Ах да, все те бури и метели, что накрывали округу на сотни километров, были из‑за меня этой зимой.

Берендеи не только могут оборачиваться в зверей, которые близки по духу нам, но и выплёскивать свою боль или злость вот такими выбросами силы. А учитывая, что мой зверь перестал отвечать на мои призывы, я перестал многое контролировать.

И мне пришлось последние два месяца заново учиться жить с самим собой.

— А ты уверен, что готов? — снова спросил Григорий, а я начал заводиться.

— Слушай, я устал от твоих загадок, — попытался передохнуть приступ злости, так как за окном сразу взвыл ветер. — Есть что сказать — говори. А нет — так не пудри мне мозги! Я и так не понимаю…

Но договорить не могу. Мой мир превратился в вакуум. Я должен радоваться, что у нас получилось: мир спасён, Тьма запечатана, мы выжили. Но радости нет ни капли. Из меня будто высосали всё, что радовалось каждому дню ещё несколько месяцев назад.

— Декабрь, я же волнуюсь, — тяжело вздохнул этот хитрый старый лис и сбросил маску безмятежности. — Мой зверь скулит ночами, будто что‑то пытается вспомнить. А твоего медведя я вообще не чувствую. Он будто впал в спячку, из которой нет пробуждения. Но сила‑то осталась. А так не…

— Не бывает, я знаю! — огрызнулся я, не желая выслушивать заново всё то, что и так знаю сам. — Заеду в лавку к ведьмам. Может, у них что‑то есть.

— Ох, не связывался бы ты… — покачал головой Григорий, но только в этот раз уже улыбнулся.

— Только травок их прикуплю, — подмигнул я Григорию.

Вышел из дома и вдохнул полной грудью. Воздух и правда стал другим: лёгким, прозрачным, с едва уловимой нотой свежести, будто сама земля наконец вздохнула свободно. Снег под ногами захрустел не злобно, как раньше, а весело, почти игриво. Даже сосны, вечно хмурые стражи тайги, словно распрямились, раскинули ветви шире.

Сел в свою машину и завёл двигатель, тронулся по дороге между вековыми деревьями. Открыл окно, чтобы надышаться свежим весенним воздухом перед тем, как попасть уже в душный, пускай и не такой большой, город.