Книга Ненужная жена, или Развод по-королевски, страница 82 – Ани Марика

Зависнув на несколько долгих секунд, опять смотрю на мужчину. Он молчит и ждёт, даёт мне самой принять решение и выглядит слишком расслабленным. Облизнув губы, резковато стягиваю халатик и, бросив на подлокотник кресла, иду.

— Мы будем только спать, — строго так говорю, забираясь совсем не сексуально в постель.

— Конечно, — с иронией соглашается.

— И никаких поцелуев.

— Как скажешь, — опять соглашается. Да что он такой правильный?!

Устроившись на пионерском расстоянии, вытягиваюсь и закрываю глаза. Всем своим видом показывая, что я собралась действительно спать.

Целую минуту ничего не происходит. Никаких, даже едва заметных движений или шороха простыни. Открываю один глаз и, взволнованно вздохнув, краснею. Люций лежит очень близко. Стоит качнуться — и я прижмусь к его телу. А он… голодным взглядом скользит по мне, и только от этого взгляда у меня учащается пульс и сбоит дыхание. Эльф улыбается, ловя мой взгляд, и, склонившись, целует меня. Нежно и медленно. Пьёт моё дыхание и ласкает губами.

Обнимаю за шею, сильнее притягиваю. Тёплая ладонь скользит по моему бедру, задирает сорочку и оглаживает бок. А поцелуй сменяется, становясь глубже, голоднее. Я отдаюсь этой сладкой неге. С наслаждением глажу и трогаю его всего. Давлю пальцами, царапаю литые мышца. И теснее прижимаюсь к груди.

— Само совершенство, — урчит Люций, отрываясь от моих губ и оставляя поцелуи на шее, ключице, плечах. Его губы накрывают ноющий и слишком чувствительный сосок.

Чуть приподнимаюсь, позволяя ему снять тонкую сорочку. С гортанным стоном выгибаюсь от его откровенных прикосновений и поцелуев. Люций вбирает в рот вершинку груди, языком ласкает. А его ладонь плавно сползает между моих ног. Умелые пальцы касаются женской плоти, дразнят пульсирующий возбуждением бугорок.

Я окончательно теряю голову, в беззвучном крике распахиваю рот, а он продолжает настойчиво ласкать меня до исступления. Целовать и находить всё новые и новые слишком чувствительные точки.

— Люциус, — хнычу, ёрзая, пытаясь притянуть к себе.

С ума схожу от желания ощутить тяжесть его тела. Только он не торопится взять своё. Мучает меня своими порочными прикосновениями и поцелуями.

Наслаждение накатывает волнами, и, кажется, я больше не выдержу. Умру сейчас. Люциус не прекращает. Его руки везде. Его губы везде. Воспламеняют каждую клеточку, настоящее волшебство творят, заставляя выгибаться и тянуться вслед за ними. Лихорадочно мечась по влажным простыням, стону громко и безвозвратно тону.

Освобождение так близко… ещё чуть-чуть. Я вся превращаюсь в обнажённый нерв и, задыхаясь, дрожу.

— Ещё, Люц… Пожалуйста… — хнычу, подаваясь навстречу. — Да! О да! Не-ее-ет!..

С губ срывается разочарованный вздох, тут же сгорает в стоне одобрения, когда Люциус накрывает меня собой. Вгрызается в губы, выпивая тяжёлое дыхание. С наслаждением обнимаю его. Глажу по плечам и спине, прижимая к себе. Шире ноги развожу и дрожу в ожидании, ощущая раскалённую плоть, что неумолимо раздвигает мои влажные складки.

— Мой личный дурман, Мира, — урчит Люциус, сдерживая себя из последних сил. На его шее вздулись вены, мышцы бугрятся, а глаза ярко горят голубым, завораживая и восхищая. — Не зажимайся, любовь моя. Расслабься.

— Не останавливайся, — прошу, пятками давя на его бёдра.