Книга Малинка и Медведь, страница 6 – Катарина Гросс

-Алина, — тренер Олег перевел укоризненный взгляд на меня и покачал головой. — Начальство нужно знать в лицо, — было мне ответом.

Оказалось, что этот тип бандитской наружности является владельцем всей нашей супер-пупер крутой сети фитнес клубов, в которой я работаю.

Конечно, Максима Михайловича Громова я заочно знала, потому что кучу бумаг за его подписью получала и исполняла. И нет мне прощения, что не знаю в лицо человека, который мне платит зарплату, но и то, что я его никогда не видела и в рамочке его фото у нас тоже нигде не висит, я тоже не виновата.

Все быстро забыли про мой конфуз, только мне катание на плече начальства забыть было невозможно. Но как назло, точно для тренировки моей способности краснеть и теряться, Максим Михалыч приходить к нам стал чаще.

Как только он входил в двери, то вся женская половина, будь то тренеры или клиенты расправляли и без того расправленные плечи, подбирали итак плоские животы и начинали дышать чуть чаще стараясь выпятить у кого какой есть размер груди.

Он же, словно зная о производимом эффекте, двигался уверенно и расслабленно, мог приобнять одну из желающих, бросить на ходу пару комплиментов — другой, сверкнуть своей белозубой улыбкой — третьей и, не задерживаясь, направлялся к боксерскому залу, оставляя за собой шлейф тихих вздохов.

Он был мужчина — картинка, не в том плане, что красив как фотомодель, не было в нем ничего гламурного и утонченного. Наоборот, в его внешности чувствовалась грубая, почти первобытная сила. Широкие плечи, уверенная походка, жесткость в чертах лица и какая-то природная, не выученная харизма. Именно это и притягивало взгляд — не идеальность, а энергия.

Тетя Маша, много повидавшая в своей жизни, как то поделилась своими опасениями со мной. Она считала, что это не к добру, и предостерегла даже не смотреть в его сторону. Сказала прямо, что мужик он видный, но ни к одной не привяжется. Поиграет, повстречается и уйдет, а потом эти же девушки будут в раздевалке слезами умываться, коря себя за наивность.

Но это я и сама видела и совсем никаких иллюзий на его счет не питала, только любовалась издалека чисто с эстетической точки зрения. Все же хорош он был. Ему бы семью, да детей, чтобы в нужное русло энергию свою растрачивать. Красивые бы дети у него получились, — все чаще приходила я к такой мысли и жалела, что такой генофонд пропадает за зря.

Так как я являюсь сотрудником клуба, то мне было разрешено, конечно, только в свободное от работы время, заниматься в залах и пользоваться всеми релакс-зонами клуба. Возможность на себе протестировать блага нашего заведения у меня появилась, когда на работу приняли еще одного администратора, и мы стали с ней делить 14-часовой рабочий день пополам.

Спорт никогда не был моей страстью. Максимум на что я была способна — это лёгкая пробежка на дорожке, немного времени на эллипсе или велотренажёре, ровно столько, чтобы заглушить призывы совести. Для такого героизма я нашла идеальные условия, при которых даже это казалось почти приятным. Мне нравилось заниматься в одиночестве. Без зрителей, без внутреннего ощущения, что кто-то мысленно ставит тебе оценки за технику, скорость и выражение лица в момент, когда ты уже на грани переговоров с собственной выносливостью. Потому что, если честно, лицо у меня в такие моменты скорее просит о пощаде, чем вдохновляет на спорт.