Книга Два фамильяра для ведьмы и дракон в придачу, страница 31 – Белль Фолден

— Это безумие! Чистое безумие! Сандра, Сандрочка, пожалуйста, давай найдём другой способ!

Другого способа просто нет. Я бы и рада отказаться от этой безумной затеи, но как же ты не поймешь, что другого способа нет? А Оникс? Ты же мой фамильяр! Но я видела по его глазам, что он все прекрасно понимает, он все прекрасно осознает и знает, что так будет правильно, и что я не отступлюсь от своей затеи.

Я встала в центр схемы, положила паука перед собой и начала читать древнее заклинание на забытом диалекте черных ведьм. Слова давались с трудом, будто язык отказывался их произносить.

Воздух загустел, затрещал от напряжения, веточки вспыхнули синим пламенем, тени вокруг зашевелились, словно ожили, земля под ногами задрожала, а вода в озере начала бурлить, образуя маленький водоворот.

Я протянула руки к пауку, сосредоточилась и направила поток своей магии. Боль пронзила тело, виски застучали, перед глазами заплясали чёрные точки. Я чувствовала, как магия перетекает в паука, как устанавливается новая связь, но какой ценой! В ушах стоял гул, будто тысячи голосов шептали что-то на непонятном языке.

Главное — не сдаваться! Я же не для того столько лет училась, чтобы упасть в обморок перед каким-то обрядом! Я справлюсь! Обязательно справлюсь, я просто обязана справиться.

Тело отказывалось слушаться, я рухнула на землю, теряя сознание. Последнее, что я запомнила, — это отчаянный крик Оникса.

* * *

В голове был какой-то густой туман, как-то по-другому я это ощущение описать не могу, я пришла в себя от чего-то влажного и шершавого на щеке. Открыв глаза, я увидела перед собой Оникса, он не просто облизывал моё лицо, он лежал на боку, еле шевелился, язык вывалился изо рта, а глаза были мутными, будто затянутыми дымкой.

— Оникс, — хрипло произнесла я, еле как поднимаясь на локтях. — Мой комочек, что с тобой?

— Я… — его голос звучал так, будто он говорил через толщу воды. — Я почувствовал, как твоя магия перестраивается. И меня зацепило, как будто кто-то дёрнул за невидимую нить, что нас связывает.

Я осторожно облокотилась на правый локоть, чтобы лучше его разглядеть. Оникс выглядел измождённым, шерсть растрёпана, дыхание прерывистое.

Наверное, я никогда не смогу себе простить, что из-за меня пострадал мой Оникс. Но он же сам согласился быть моим фамильяром, верно? Знает, на что идёт. И потом, я же не специально! Просто иногда приходится идти на жертвы ради других.

— Ты же мой фамильяр, — прошептала я. — Конечно, тебя зацепило. Когда ведьма проводит такой обряд, это затрагивает всех, кто с ней связан.

— Да уж, — он попытался усмехнуться, но вышло слабо. — Теперь я понимаю, почему такие случаи редкость. Кто захочет добровольно подвергать своего фамильяра такому?

Я повернула голову, рядом лежал паук без сознания, но живой. Его панцирь чуть мерцал, а лапки больше не дрожали. Я прислушалась к себе и ощутила новую связь, теперь у меня два фамильяра. Голова кружилась, в глазах темнело, но я заставила себя подняться на ноги. Сначала нужно добраться до дома, а потом разобраться с амулетом, о котором говорил паук, потом найду Сесилию. А потом… потом можно будет и отдохнуть. Если, конечно, останусь в живых, и если Оникс придёт в себя.

Пошатываясь, я оторвала подол платья (рвать плащ было жалко, платьев много, а плащ один), и ткань с треском поддалась. Связала концы, и получился импровизированный гамак, аккуратно уложила туда паука, стараясь не потревожить его, и повесила конструкцию на руку. Затем осторожно подняла Оникса, и он прижался ко мне, дрожа всем телом.