Книга Отважная бродяжка, страница 123 – Анна Грейси

Он оказался не готов к ее действиям и, почувствовав первую воздушную ласку на своей коже, испытал потрясение. Ласку такую легкую, что сначала даже подумалось, будто это происходит не наяву, но за ней последовали новые прикосновения и поцелуи, и потребовалась вся сила воли, чтобы просто лежать, а не схватить девушку в страстном объятии. В жизни Джека Карстерза раньше ничего похожего не случалось. Сохранять спокойствие и неподвижность, пока крошечное создание, похитившее сердце майора, осыпало его нежнейшими, чуть влажными поцелуями.

Пульс его участился: под напором ее невинных, неопытных, но таких осязаемых заигрываний трудно было оставаться расслабленным. Но он не имел выбора. Приходилось лежать пластом, превозмогая мучительное блаженство, словно чувств у него не больше, чем у бревна. Или так, или этот восхитительный момент будет уничтожен суровой действительностью — никакого выбора.

Боже, но какая же она сладкая! И, Господь всемогущий, она опять целует его в губы. Джек приготовился сопротивляться непреодолимому соблазну, когда настойчивый язычок скользнул ему в рот и робко прикоснулся к его языку. Удовольствие пронзило его, и с молчаливым отчаянием Джек понял, что отвечает ей. Он тут же ощутил, как, встревожившись, Кейт отпрянула, однако уже не владел собой и потянулся вслед за ее медовым ротиком. Девушка в панике попыталась отстраниться, но Джек, нежно и решительно обхватив ее затылок и глядя ей в глаза, вновь слился с соблазнительницей в поцелуе.

Поцелуй был долог и невероятно пылок.

Джек услышал, как на улице Френсис готовит лошадей. Он отпустил Кейт, и через мгновение она отодвинулась. На ее лице застыло ошеломленное, неверящее выражение. Джеку очень сильно хотелось вновь обнять ее и целовать, целовать, пока ее возбуждение не разгорится огнем настоящей страсти. Вместо этого он улыбнулся странной, кривоватой и одновременно нежной улыбкой.

— Доброе утро, милая, — прошептал он, — думаю, это самое восхитительное пробуждение в моей жизни.

Кейт моргнула и залилась краской. Боже милостивый, она лежит, вытянувшись на Джеке Карстерзе, в самой непристойной позе! Их ноги сплелись, ее грудь прижимается к его голому торсу, а его… мужское достоинство вжимается в ее бедра. И он не спит!

Кейт поспешно сползла с Джека и, встав, принялась лихорадочно одергивать одежду в отчаянной попытке обрести хотя бы видимость благопристойности и самообладания. Боже! Как давно он не спит? Он осознавал все, что она творила?

Глубоко смущенная, Кейт начала приводить в порядок волосы и одежду. Она не смела даже посмотреть в сторону мужчины, не говоря уже о том, чтобы встретиться с ним взглядом. Хотелось нарушить неловкое молчание какими-нибудь словами, но ничего не придумывалось. Она слышала, как позади нее двигался Джек: он, должно быть, застегивал рубашку и сюртук, натягивал шинель, в которую она была укутана…

— Всем доброе утро! Выспались? — в дом, грохоча сапогами, вошел Френсис. — Уф, ну и холодина на улице! Думаю, следует отправиться в путь как можно скорее. Кейт, как вы, дорогая?

Кейт пробормотала что-то неразборчивое и выскользнула из хижины. Ее лицо пылало. Френсис тоже здесь? Кто еще знает о ее позоре? Достаточно плохо уже то, что она позволила кузену Джеремайе похитить себя, но два свидетеля этого легкомыслия и ее последующее поведение с Джеком! Что он должен думать о ней после того, как она прикасалась к нему… и Френсис находился где-то поблизости. Все это невыносимо унизительно.