Книга Яд Версаля, страница 35 – Эрика Грин, Silver Wolf

— Умница моя, — ласково взглянул на сестру Эжен. — А знаешь, что появилось прежде зависти? Глупость. Это мать всех грехов на свете. Потому что только глупый человек оказывается способен на все те грехи, что известны человечеству. Поэтому наши с тобой враги точно окажутся глупцами, в какие бы одежды они ни рядились, какой умный вид на себя не напускали бы. Я и сам зачастую чувствую себя таким же в компании глупцов. Но я хотя бы осознаю это и не пытаюсь казаться лучше, чем я есть на самом деле…

— И если ты думаешь, что мне очень нравится развлекать этих напыщенных глупцов, то ошибаешься. От их общества меня порой воротит. Признаюсь тебе, Арлетт: я вообще с удовольствием избегал бы любого общества, мне гораздо комфортнее находиться наедине с собой, — Эжен посмотрел на сестру с теплотой. — А теперь у меня появилась ты, сестричка, и есть семья. И этого мне вполне довольно. Но чтобы осуществить свою мечту, чтобы заработать достаточно денег на нее, мне приходится мириться со своей ролью придворного затейника и балагура…

— А о чем ты мечтаешь, братец? — тихо спросила Арлетт, пытаясь осознать услышанное.

— О собственном поместье. Но только не в такой дыре, где жили мы с тобой в видавшем виды ветхом доме. У меня уже и сейчас довольно средств, чтобы выкупить его. Но я никогда не сделаю этого, потому что хочу забыть о нем, о вечно пьяном отце, запахе винных паров в каждом углу, о залатанных обносках, в которых проходил все детство, о вечной нищете…

Арлетт посмотрела на брата: его красивое лицо потемнело от воспоминаний.

— Когда-нибудь я обязательно куплю роскошное имение в самом красивом предместье Парижа, — глаза Эжена потеплели. — И чтобы там обязательно была большая конюшня. Буду разводить лошадей. Ты же помнишь, что я всегда любил лошадей?

— Помню. — отозвалась притихшая Арлетт и добавила — И пусть там обязательно будет большой сад.

С мужем, графом де Сен-Дени, мы общаемся довольно редко. Даже в особняке пересекаемся не каждый день. Он человек пожилой, страдающий от возрастных изменений, гораздо чаще видится со своим врачом. Не могу сказать, что это обстоятельство меня сильно беспокоит, граф не настолько болен на самом деле, чтобы тревожиться о его здоровье. Но его ипохондрия дает мне возможность избегать его общества безо всяких объяснений.

Но неделю назад неожиданно для меня и Полин де Кур граф собрался пообедать вместе с нами. Сердце сжалось от какого-то неясного предчувствия: мой муж никогда и ничего не делал просто так, по настроению. Значит, у него есть, что мне сказать.

Так и случилось. Почти весь ужин прошел чинно, в спокойной немногословной беседе. В основном говорил граф, он хаял новые порядки и молодое поколение, которое забывает о почтении к старшим, при этом строго посматривая то на меня, то на мадам де Кур, которая старше его минимум на десять лет. Очевидно, ввиду этого обстоятельства, моя компаньонка не приняла наставления на свой счет и самозабвенно пила чай с ложечки. А я старалась сохранить самообладание и не смеяться, поскольку сама по себе сцена казалась комичной.

Вдруг муж сменил тон и заговорил об ином:

— Дорогая, я долго не хотел тревожить вас этим, потому что мне и самому не по душе версальский вертеп, — начал он свою речь, словно оправдываясь. — Я бываю там редко и то по долгу службы.