Книга Яд Версаля, страница 47 – Эрика Грин, Silver Wolf

— Ну, просветите меня, виконт, прошу вас, — баронесса все еще пыталась держаться независимо, из последних сил выдавливая из себя остатки яда.

— Извольте. Причин, как я уже сказал, ровно три.

— Причина 1 — тщеславие. Выражается в стремлении назначить себя проводником для неискушенной души в мир соблазна. И хотя быть первым еще не значит быть лучшим, большинство предпочитает не углубляться в подобные нюансы, считая, что своим «мудрым наставничеством» вносят вклад в формирование юной души. А напрасно! Если китайский гончар, создав драгоценную вазу, сотворил шедевр, то превративший ее в ночной горшок есть никто иной как разрушитель, отнюдь не творец. Разрушитель, кидающий яд в чистую душу и бросающий вызов Творцу!

— Виконт, вы уже и заговорили как священник, — баронесса все еще пыталась наскрести крохи исчезающего сарказма.

— А я им почти что стал в свое время. Но, увы… — почти прошептал на ухо своей визави.

Баронесса глубоко дышала, слегка обмахиваясь кружевным платком. На ее лбу выступили капельки испарины. «Здесь довольно душно сегодня», — смешно соврала она: Версаль славится своими сквозняками.

Я продолжал, слегка отстранившись от баронессы, но не отступив ни на шаг:

— Причина № 2 — конкуренция. Проистекает от тщеславия, но все же она достойна того, чтобы выделить ее отдельно. Чем труднее добиться желанного для многих любовного «приза», тем сильнее повод у выигравшей в амурной гонке дамы поднять над своими бастионами флаг победы. На зависть всем «заклятым подругам»! А на ее победных стягах написан девиз, который единственно волнует ее по-настоящему: «Я лучше всех вас!»

— А третья причина? — слабым голосом произнесла Эвелин, которая была почти близка к обмороку.

Я хищно улыбнулся, зная, как обычно влияет на дам мое прикосновение. «Пора наносить контрольный удар!». Я сжал руками талию баронессы, туго обтянутую шелком и уже слегка влажную, и привлек ее к себе.

— А причина № 3 — это просто похоть.

Я впечатал свои губы в полуоткрытый рот баронессы, не давая ей опомниться. Она обмякла и запрокинула голову, слегка застонав. Если бы рядом была постель, то я не сомневался бы в исходе этой встречи. Но амурную идиллию прервали шаги за дверью. Мы баронессой отпрянули друг от друга.

В комнату вошла Арлетт. Она поздоровалась, окинула нас с баронессой проницательным взглядом и ухмыльнулась, слегка приподняв правую бровь.

Баронесса ей не нравилась. Моя дорогая сестра как всякая умница и красавица не терпит соперничества. Хотя, на мой взгляд, равных Арлетт в нашей среде нет.

Я поцеловал сестре руку:

— Дорогая Арлетт, в предстоящей пьесе тебе предстоит сыграть роль чистой девы, влюбленной в священника и не позволяющей роковой даме, — я лукаво стрельнул глазами в сторону баронессы, — сбить его с пути истинного.

Уголки губ Арлетт насмешливо дрогнули.

— Значит, предстоит эпическая битва чистоты с пороком за молодую душу?

Баронесса нервно поджала губы.

А я подумал, что битвы между ними явно не избежать.

Неделя пролетела незаметно, и наступил день премьеры нашего спектакля по пьесе с пафосным названием «Нерушимая добродетель» господина Люпена, который обещал присутствовать самолично. Меня больше интересовало, появится ли на премьере Людовик: наш заядлый венценосный театрал слегка простудился. Король, несмотря на свое жизнелюбие и слабость к женскому полу, был весьма чувствителен в вопросах христианской морали, по крайней мере, в части ее внешних проявлений. Как-то он отреагирует на сие творение?…