Книга Мое чужое имя, страница 127 – Анастасия Логинова

— Я недалеко от Москвы…Господи, неужели ты, правда, мне поможешь?

— Ну конечно, солнышко. Ты же знаешь, как я тебя люблю.

— Дима, я тоже очень, очень тебя люблю…Господи, какая же я дура…мне наплели

чёрт знает что, а я поверила.

— Кто наплел, Катенька?

— Ну, Салтыков! Кто же еще…

Дима записал продиктованный Катькой адрес и порадовался, как удачно все складывается. И от Перегудова он теперь независим! Практически не раздумывая, Дима набрал номер дяди — сообщить новость.

Справедливости ради стоит отметить, что последствий этого звонка Дима предугадать не мог: он теперь был искренне уверен, что дядя его ничего плохого Катьке Астафьевой делать не собирается. Ему это не нужно.

Сообщив адрес дяде, Дима даже услышал в ответ что-то вроде благодарности — вернулся в нагретую постель и счастливо прижал к себе спящую Лену.

Лена о существовании Кати Астафьевой вообще не знала… впрочем, иногда у Димы возникали подозрения, что прекрасно знала, но Ленка умница, все понимает правильно.

Первую их с Катей встречу срежиссеровал, конечно, дядя: вытащил его в ресторан на какой-то совершенно дурацкий и нудный деловой обед, где дядюшка в неформальной обстановке договаривался с какими-то влиятельными людьми, а Дима сходил с ума от скуки. За соседним столиком тоже собралась компания — четверо солидных мужчин разных возрастов и рыжеволосая женщина в коктейльном платье. Случайно ли, но женщина как раз сидела напротив Димы, и они не раз встречались взглядами. От скуки Дима раздумывал, если эта рыжеволосая — жена одного из мужчин, то почему ей позволяют столько болтать? Встреча-то явно деловая. Женщина действительно была в центре внимания и много говорила — увлеченно, часто слишком громко и сильно жестикулируя.

«Выскочка», — охарактеризовал ее Дима про себя.

Уже позже выяснилось, что это была Астафьева, и она — адвокат, а в этом ресторане, что называется «окучивала денежного клиента» — описывала ему перспективы дела. Вдруг к ней подошел официант и, что — то шепнув, поставил на столик бутылку шампанского, как Диме показалось, не дешевого — Астафьева живо обернулась в сторону Димы и обворожительно улыбнулась, решив, видно, что шампанское послал он. Но, как оказалось минутой позже, сделал это дядюшка.

— Пригласи ее танцевать! Живо! — наклонившись к нему, приказал дядя. — И постарайся ей понравиться, это дочь моего партнера.

Деваться было некуда — он пригласил. Ей, по — видимому, тоже деваться было некуда — наверное, посчитала, что неприлично отказывать дарителю в такой малости как танец.

— Право, не стоило присылать шампанское — это слишком дорого, — первой заговорила Астафьева. Она смотрела ему в глаза смело и изучающе.

— Для меня это недорого, — небрежно ответил Дима и добавил веско: — Моя фамилия Левченко.

Она отреагировала не сразу, а потом вскинула на него удивленный взгляд:

— Левченко?! Вы сын самого Левченко? Депутата Госдумы?

Вот после этой фразы Дима уже ничего, кроме раздражения к этой выскочке не чувствовал:

— Я не сын Левченко. Мое имя Дмитрий Николаевич Левченко, я — генеральный директор компании «Оникс»… Депутат Левченко мой дядя.

В ее глазах — сначала непонимание, потом усмешка. Она даже лицо наклонила, чтобы Дима не разглядел ее улыбку — но он все равно разглядел. Больше они не разговаривали.