Книга Мое чужое имя, страница 20 – Анастасия Логинова

— Вы уж поймите меня, Николай Иванович, — говорил зампред, — Катенька ведь мне как родная была, а теперь раз — и нет ее! Что случилось, кого винить?.. Говорят, несчастный случай, только положа руку на сердце, — депутат запальчиво приложил ладонь к груди, — не верю я! Решил сам лично явиться и все разузнать…

Подоспевший начальник следственного отдела Владислав Исаков начал излагать Левченко детали дела, а Синицкий тем временем вздыхал и думал о том, что не видать ему почетной пенсии. Зампред вел себя странно: косил зачем-то под простачка, но глаза выдавали — слишком внимательные. И в район к ним сам явился, и ничего вроде бы не требует, наказывать никого не рвется… зачем ему это все?

— Но как она вообще оказалась в квартире в это время?! — покраснел от натуги и несогласия Левченко. — Катенька ведь работает! В это время она никогда не бывает дома!

Следователь отвечал ему подробно, не спеша. Было видно, что пытается он вести себя уверенно, но непроизвольно у Исакова даже язык заплетался:

— Я разговаривал с ее коллегами: Астафьева плохо себя чувствовала в тот день — только что вернулась из командировки, ночью не выспалась. Ей даже предложили взять отпуск. В таком состоянии, к сожалению, подобные несчастные случаи не редкость. К тому же неполадки с газовым шлангом в плите — в шланге была трещина, причем экспертиза показала, что испорчен шланг по вине хозяйки. В итоге газ выходил несколько часов. Ну а потом… вы же понимаете, достаточно небольшого огня, даже искры, чтобы прогремел взрыв. А Астафьева как раз курила…

На мягком, словно надутом лице выступали капельки пота. Он вздохнул:

— И что же, вы исключаете всякую возможность предумышленного убийства?

Синицкий, угрюмо молчавший до этого, вопросительно взглянул на следователя. Тот тоже молчал, но несколько рассеяно. Вопрос и правда был странноват: с чего Левченко взял в голову, что Астафьева могла быть убита? К тому же складывалось впечатление, что подобное заключение устроило бы его намного больше.

Исаков, опомнившись, забеспокоился еще сильнее — заизвинялся и принялся промокать свой вспотевший от волнения лоб платком:

— Екатерина Андреевна была адвокатом, специализировалась на уголовных делах — я тщательнейшим образом рассмотрел все ее последние процессы, но пришел к выводу, что в профессиональном плане у нее проблем не было. — Синицкий сильно сомневался, что Исаков так серьезно занимался этим делом, но преподносил тот свою работу в выгоднейшем свете. — Год назад, вы знаете, наверное, был застрелен в своем офисе Андрей Астафьев — ее отец. В том случае, конечно, было заказное убийство в чистом виде, но опять же ничто не указывает на то, что эти две смерти взаимосвязаны. — Николай Иванович отметил, как Левченко поднял беспокойный взгляд на следователя при упоминании Астафь6к8ева-отца. — А самое главное, Вячеслав Петрович, в квартире так и не было обнаружено следов умышленного поджога. Это указывает, что взрыв был все-таки несчастным случаем. Мне очень жаль…

Последняя фраза показалась Синицкому двусмысленной: то ли следователь сочувствовал горю Левченко, то ли сочувствовал, что надежды депутата на то, что смерть была именно убийством, не оправдались. А что Левченко сожалел почему-то, что это не убийство было видно сразу.