Книга Дачники. Любовь, дружба, семейные тайны, летние романы и комары – в рассказах современных писателей, страница 29 – Алексей Варламов, Владимир Березин, Елена Колина, и др.

Подкинутый Стив тут вспомнил слово “подкидыш”. Как раз про него. Большой комаровский подкидыш. Откроется дверь магазина “Продукты”, выйдет хозяин и крикнет жену, они оглядят Стива-подкидыша, возьмут его под руки и заботливо введут в магазин.

Этого не случилось.

Он смело вошёл в торговый зал магазина “Продукты”, но тут же остановился, чтобы сосредоточиться и понять, чего же он хочет.

Стив был голоден, он с утра ничего не ел, и всё же, несмотря на аппетит, он строго определил себе иметь умеренный ужин. Кроме того, он решил ограничить себя выбором аутентичной еды, отвечающей исключительности обстоятельств.

— Эти огурцы солёные? – спросил Стив, показывая на банку на полке.

— Маринованные, – ответила продавщица.

— А есть ли солёные огурцы?

— Есть квашеная капуста.

— Очень хорошо, – сказал Стив.

Продавщица поставила на прилавок небольшой контейнер с квашеной капустой, круглый и, если быть точным, четырёхсотпятидесятиграммовый. Too much, – подумал Стив, но тут же отогнал эту внезапную мысль.

На витрине он разглядел плавленые сырки, один из них назывался “Дружба”. О “Дружбе” Стиву доводилось читать у Довлатова и других авторов, но он никогда не пробовал “Дружбу”. От одного лишь вида плавленого сырка потекли слюнки – it made his mouth water. Попросил “Дружбы” две штуки.

“Чёрный хлеб”, – вспомнил Стив, без чего нельзя. (Именно чёрный. Или иначе – ржаной.) Ему дали полхлеба, минимальную расфасовку.

Тогда Стив спросил:

— Есть ли баранки?

— Баранок нет, бублики есть. Последний остался.

— Могу ли я на него посмотреть?

Продавщица надела на правую руку прозрачный полиэтиленовый мешочек, словно это была варежка или перчатка, взяла из коробки бублик и молча показала Стиву.

— Это бублик?

— А что же ещё?

— Это мак?

— Берёте или не берёте?

— Конечно, беру.

Ещё он взял бутылку простой питьевой воды, потому что, вспомнив об электрочайнике, передумал кипятить колодезную воду для остужения и помышлял её кипятить только для зелёного чая. Он также положил себе обойтись без электроплитки – отчасти этим определялся выбор продуктов. Он был очень доволен тем, что отказался от грибов, которые ему предлагала Арина: никогда прежде грибов не жарил и не хотел теперь осквернять дачу Ахматовой неумелой поварской колобродицей.

Продукты ему сложили в полиэтиленовый мешок без картинки, с ним он и вышел из магазина.

Вздохнул полной грудью.

Стив не то чтобы оттягивал предбудущие ощущения – … ushchie-oshchushche… – но Стив был отчаянным кофеманом, а тут за невысоким заборчиком столики под зонтами и вагончик круглосуточного кафе возникли перед глазами Стива. Требовалось окончательно собраться с мыслями, а для этого очень хорош интернет за чашечкой кофе.

Стив сам не знал, дорого ли ему сейчас это ощущение нереальности – возможно, нет, и тогда он нуждался в простых подтверждениях наличия под подошвами тверди, в предметах – весомости, в пище – вкуса и, в частности, в кофе – аромата и крепости, но никак не горьковатости, ценимой российскими потребителями; а может быть, да, и тогда эта зыбкость, тревожащая душу… тут он терял мысль. Мимо проходил товарный поезд, он был одновременно реален и нереален – что может быть очевиднее грохочущих вагонов-цистерн? – но поезд был бесконечным, действительно бесконечным, вагоны всё шли и шли, шли и шли, шли и шли, и в какой-то момент Стив сказал себе: “Не может быть”, – в тот же миг состав прекратился.