Книга Дачники. Любовь, дружба, семейные тайны, летние романы и комары – в рассказах современных писателей, страница 60 – Алексей Варламов, Владимир Березин, Елена Колина, и др.

“Как ты хорошо забинтовала себе пальчик, Варечка! – сказала тётя Лида. – И очень хорошо помогла Владимиру Васильевичу. Ты, наверное, будешь медсестрой? Или доктором?” – “Нет! – сказала Варя. – Востоковедом. Или историком Античности”.

Четвёртый раз, то есть летом восемьдесят девятого года, она не поехала на дачу, потому что дядя, он же дедушка, умер в самом начале июня. Мама и папа говорили, что у Владимира Васильевича сердце не выдержало смотреть трансляции с Первого съезда народных депутатов. Как зло и несправедливо! Она чуть не разлюбила маму с папой за такие шуточки. Потом всё как-то остыло. Не умела она обижаться, правда.

Эти воспоминания пролетели за несколько секунд, а теперь она снова как будто вернулась в сегодня, в здесь и сейчас. Егор рассказывал:

— Хозяин сдал дачу, уехал то ли в Лаос, то ли во Вьетнам и жил на эти деньги. Там всё очень дёшево, а он – дикий разгильдяй. Дачники вконец разнесли дом. А главное, он годами не платил в дачный кооператив. То есть в СНТ, это теперь называется “садовое некоммерческое товарищество”. Эксплуатационные расходы. Одних обязательных платежей накопился долг под три миллиона. Поэтому правление выставило дом на продажу. Но нужно согласие владельца. А владелец в Лаосе. Или во Вьетнаме? Чёрт знает! Тупик? Ничуть. Я его разыскал, по скайпу уговорил приехать, в смысле прилететь, купил ему билеты туда-обратно, гостиницу, даже суточные вручил…

— Что он за человек?

— Внук последней хозяйки. Беден, но горд и капризен. Как Раневская из “Вишнёвого сада”. Ничего! Я оплатил его долг, а чтоб он в последний момент не передумал, дал ему ещё два миллиона сверх всего. И оформил сделку. Вот, – Егор показал две бумаги, свидетельство о собственности на землю и на дом. – Сегодня получил! Всё. Мы, Варюша, не покупаем дачу. Мы уже купили дачу!

— Ты, Лопухин, прямо как Лопахин! – сказала Варя. – Горжусь! А где это поместье расположено?

— Дмитровский район. У деревни Саввинская, вот такой официальный адрес. Садовое товарищество “РЕНИТ”.

— Как? – Варя почти не изменилась в лице. – “Ринит”? В смысле насморк? – она насильно засмеялась. – Посёлок отоларингологов?

— “Революция, Наука и Труд”! – в ответ засмеялся Егор. – Старый очень советский дачный кооператив. Основан чуть ли не до войны. Хотя документы только с сорок девятого года, я смотрел в правлении.

— Интересно… – вздохнула Варя. – Когда же ты меня повезёшь смотреть владение?

— Послезавтра! Я там договорился с мужиками. Погоди, – он всмотрелся в неё. – Ты что, ты не рада?

— Счастлива! – сказала Варя. – Спасибо!

* * *

Конечно, ей только казалось, что дача огромная. Очень даже небольшая, честно говоря. Семнадцать плюс пятнадцать на первом этаже, пятнадцать плюс двенадцать на втором. Ещё холодная веранда четыре на четыре. Не бог весть что. Всё ободрано, обшарпано, разбито. Люстра висит косо. На полу краска слезла до голого дерева, особенно у обеденного стола. Зато туалет просторный, с почти целым кафелем.

— Ишь ты! Газовую колонку всё-таки сделали, – сказала Варя.

— Ну да. А что? – Егор снова, как вчера, пристально всмотрелся в её лицо.

— Да ничего. Раньше была дровяная, – она вздохнула и улыбнулась. – Я жила здесь. Три июля. С восемьдесят шестого по восемьдесят восьмой. В гостях у двоюродного дедушки.