Книга Голое поле, страница 190 – Галина Калинкина

Спорную территорию между греками и турками по пактам Великой войны охраняли французы; их гарнизон в пятьсот штыков вместе с сенегальцами стоял в городе. Французы перед двадцатипятитысячной русской армией держались хозяевами, старались не терять лица, но и удержать позиции перед такой громадой не представлялось возможным. И вскоре над городом Галлиполи, там, где встал Штаб корпуса, взвился русский стяг.

В голом поле на ночь выставили боевое охранение. Первая ночь на земле при двенадцати градусах тепла, декабрьском ветре с дождем оказалась столь невыносима, что у похоронной команды тут же нашлась работа. Господь неводом водит; творение мира непрерывно. Но утро началось с горна, и необходимость заставляла за день разбить бивуак, чтобы следующая ночь под сытой луною, выкатывающейся между дождями, сохранила всех беженцев поголовно. Горны полковых оркестров поутру заставили встрепенуться тысячи поникших душ, чувствующих оторванность от мира, раздробленность, ненужность. Горны протрубили в семь часов и одним своим медным явлением заставили затихнуть пораженческие настроения. Двадцать тысяч сидящих в грязи людей поднялись, стремясь выжить. На тысячах лиц одно выражение: что дальше, для чего?! Но их подгоняло одно слово: вернуться. Весь день говорили тихо, вполголоса, по необходимости. Но к вечеру раззадорились, поразились сделанному за день и на вечерней перекличке по полкам выступали вперед с укрепившимися голосами. За день на голом, пустынном поле выросли тысячи холщовых и брезентовых палаток. За день на голом поле вырос русский лагерь. Делом перемалывались коллективная тоска и упадничество. Война уходила из них.

Новости здесь жадно глотались. От места события весть за час-два облетала весь дивизион. В один из ненастных дней в походной церкви отслужили первый молебен. Балканский ветер нещадно трепал брезент, какой не добавлял тепла, но хотя бы не давал гаснуть свечам. Интенданты вскрывали свои склады. Повара ставили полевые кухни, развернули хлебопекарню. У каждого полка выросла знаменная площадка.

Самые пессимистичные возмущались: как можно, быт не налажен, а на завтрашнем гарнизонном смотре намечено произвести юнкеров в офицеры, в воскресенье первой недели объявлена свадьба командира артиллерийского взвода с молоденькой сестрой милосердия – его недавней невестой. Подобные новости воодушевляли наравне с наступлением вёдрия – нескольких сухих дней подряд. Пессимистов поразило невероятное решение, принятое оптимистами, – для кадетов будет создана гимназия, для малышей – ясли. Гимназия – хорошо, сокрушались пессимисты, а как быть со сном, питанием, стиркой и баней, не говоря о сортирах? «Русским способом» – до ветру – никакой пустыни не хватит.

Наладили ежедневно отправлять дежурный отряд в гористую, лесную местность в пяти верстах от лагеря. Первый раз отрядники ножами и шашками нарубили сучьев для носилок, соорудив брезентовые носилки, натаскали в лагерь стройматериала для устройства коек в палатках. Носили и в вязанках на горбе, словно муравьи – бревна-соломинки. Кирпичи для построек тоже приходилось таскать на себе из брошенных зданий в городе. Кирки, топоры и молотки ценились на вес золота. Наметилась торговля с турками товарами первой необходимости: мылом, спичками, нитками, иголками, пилами, лопатами, любым инструментом. В земле устроили очаги, чтобы свирепые ветра полуострова не задували огня.