Онлайн книга «Проклятая Мангазея»
|
— Ничего пока не чувствую. Рано ещё ждать. С чувством обречённости, Настя всё же отправилась к свекрови. Та недовольно глядела на невестку. — О чем пожаловала, негодница? — спросила злобно. — Мама, надо поговорить об очень важном. Кирилл послал. Я не хотела вам докучать, мама. — Настя запнулась, но женщина не спешила кричать. И Настя закончила: — Я про вашего мужа. Больше нельзя ждать, как говорит Кирилл. — Что ты можешь сказать, блудница? — Не стану на вас обижаться, мама. Однако вы всё не так понимаете. Хочу вас просить вместе побороться с вашим мужем. Сегодня он сделал попытку сблизиться со мной. Удалось легко уйти от него. Но где я буду в другой раз? Особенно в пустом доме, мама! Мне страшно и стыдно об этом говорить, а что ещё я могу с этим сделать? Совместно мы смогли бы легче справиться. — И это ты мне говоришь, лярва! Сучка в моем доме хочет мне указывать! Вон! — Как вы можете так говорить, мама? Вы тоже женщина и обвиняете меня в том, в чем винен лишь хозяин, ваш мужу! — Вон, я сказала! И не называй меня мамой! Это понятие тебе неизвестно! Гадина! Обвела мужа вокруг пальца и пришла чего-то требовать! Проклятая! Сучка! Глаза Насти сузились. Дыхание участилось. Она готова была вспылить, но сумела сдержаться. Уходя, обернулась и проговорила тихо: — Я хотела вам добра, свекровь. Вы отказали мне. Ваше дело! — и ушла, даже не прикрыв дверь. В голове уже вертелись крамольные мысли. Что ещё скажет муж? Едва сдерживая ярость, кипевшую в груди, она вернулась в опочивальню, где ждал Кирилл. С порога заметила, что тот сильно обескуражен, испуган и готов всё бросить как есть и ждать, что произойдёт. Против родителей он явно идти не намерен. Увидев состояние мужа, Настя едва сдержалась. Всё же села на лавку и задумалась. Говорить вовсе расхотелось. Молчал и Кирилл. Так продлилось несколько минут. Наконец Кирилл спросил глухо: — Как поговорили? Вижу, что ничего хорошего. Скажи хоть что-нибудь! — Дай прийти в себя! — раздражённо ответила Настя. — Никак не могу успокоиться. Никак не ожидала такого от твоей матери! — Так что она тебе ответила? — настаивал Кирилл. — Прогнала и запретила называть себя мамой! И всё валит на меня. Словно только я во всем винная. Как только она меня называла! Ужас! Ты должен меня защитить, Кирилл. Иначе она меня сожрёт! Или я такое выкину, что мало не покажется! Моё терпение может лопнуть. А я не привыкла выслушивать всякие злобные наветы полоумной бабы! Кирилл, постарайся предупредить большую войну. Я не стану подставлять правую щеку после удара по левой! — Что ты такое говоришь, Настя? То ж мои родители! Как ты можешь? — Коль ты не в состоянии меня защитить, Кирилл, то я сама постою за себя. Посмотрим, чья возьмёт! — Не смей так говорить! — вскочил Кирилл и заметался по комнате. — Ты обязана уважать и даже любить мою мать! Иначе… — Что иначе? — тоже вспылила Настя и пристально взглянула на мужа. — Ты лишь со мной такой храбрый, а с матерью и отцом тише травы! Мужик! В словах Насти прозвучало такое пренебрежение, что Кирилл не выдержал и отвесил пощёчину. Настя не вскрикнула, не охнула. Просто сузила глаза и в молчании так стояла. Повернулась и стремительно вышла из опочивальни. В голове грохотали колокола ярости и мстительного возмущения. Она подошла к большой лохматой собаке и обняла её за шею. Та ласково лизнула в щеку. |