Книга Проклятая Мангазея, страница 3 – Константин Волошин

Тимошка проснулся как от удара хлыстом. Не сразу сообразил, что то был лишь сон. Такой восхитительно приятный, в груди ещё колотилось сердце от волнения, которое испытал во сне с Танькой. Правда, все было как-то туманно, неясно, но так приятно, что он со злостью вздохнул, а в голове мелькнула мысль, что он так долго не выдержит, что монашеская жизнь не для него и что он обязательно должен что-нибудь придумать, изменить в этой жизни.

В срубе была кромешная тьма. Ему не разрешили иметь даже лампадку, и приходилось дожидаться утра, когда можно будет хоть что-то разглядеть. Это злило юного послушника всегда больше всего.

Выругавшись про себя и попросив прощения у Господа, Тимофей перекрестился и стал вспоминать, как год назад он с отцом переехал сюда в этот захудалый монастырь, который стоит всего-то лет шесть в глухом углу вёрст в сорока от Устюга Великого, где осталась его семья.

Единственное, что было ему интересно, как он с отцом ехал к старцу Галактиону. Тот жил у речки Содемки на посаде города Вологды. Там же, вокруг его кельи, стали расти отдельные посад под названием Галактионовой пустошью. Отец Тимофея хотел испросить совета у чудотворца Галактиона относительно судьбы сына.

— То, сын мой, богоугодное дело ты задумал. А обеты всегда следует исполнять.

— Святой отец, так куда мне определить моего отрока? Силой Бог его не обидел, работы никакой не чурается. Дай совет, преподобный! Я и деньжат тебе приготовил. Трудом тяжким добыл их на промыслах. Вот ноги поморозил. Теперь муки терплю.

Чудотворец оглядел Тимошку. Тот стоял понурившись и молчал. Его ведь не спрашивали. И вздрогнул, услышав обращение к нему старца:

— Сын мой, ты твёрд в вере нашей? — и Тимошка, подняв глаза, не смог сразу ответить. За него ответил отец.

— Как не твёрд, батюшка! Вколачивал почти семнадцать лет. Твёрд, твёрд, преподобный! Иначе как жить-то на свете без веры! — истово крестился и кланялся.

— Ладно уж, — мирно ответил отец Галактион. — Он ещё слишком юн. А в монастыре ему всё втолкуют, и он поймёт своё предназначение. Так я глаголю, отрок?

Тимошка с перепугу кивал головой, соглашаясь. А отец Галактион, огладил бороду, помолчал малость. Вздохнул и изрёк тихо:

— Вы ведь из Устюга Великого? Так вот, что я вам скажу. дети мои. Там недавно малый монастырь появился. Отец Пафнутий настоятелем там Бога чтит и прославляет. Поезжайте туда, а я вам письмецо, настоятелю передам. Пусть ваш сын поработает во благо Господа нашего Иисуса Христа! Монастырь малый и называется Святой Троицы. Преподобный Серафим много сделал для его становления. И ему весьма подойдёт такой юный и сильный послушник. Вот только, юноша, строптивость свою тебе следует смирить. Но да это дело наживное. Монастырская жизнь и молитвы сделают своё дело. Потому благословляю тебя, отрок, сын мой, на благое деяние. Идите с Богом для трудов праведных.

Вологда поразила Тимофея своим величием и красотой церквей и кремля. Но с отъездом поспешили, и утром следующего дня уже гнали пару коней на север, где Тимошку ждала безысходность монастырской жизни. К ней у него душа не лежала, а возразить тятьке сил не оказалось.

И почему-то стало жалко десяти рублей, что отец выложил на нужды Пустоши отца Галактиона. И сейчас, в предутренней темноте это воспоминание нисколько не смутило его. Всё же подумал и перекрестился, прошептав тихо: