Онлайн книга «Проклятая Мангазея»
|
— А Исай что-нибудь говорил про хозяина, про шкурки? — Бывало, да тотчас грозился всеми карами. Говорил, что смерти предадут тотчас за болтовню. — Ладно, Тимошка, — протянул дьяк и зевнул сладко. — Кстати, фамилия у тебя есть, или ты бесфамильный, голодранец? — Как же, господин! Есть и фамилии. Я из довольно богатой семьи. Мой тятя ходил на промысел на Новую Землю. Там ноги поморозил и с великим трудом выбрался домой в Устюг Великий. Тогда и дал обет, что в случае удачи отправит меня в монастырь. Так и получилось, господин. Зато теперь я избавился от него. В иноки меня так и не постригли. Не успели. А фамилия моя Скудельников. Дьяк кликнул стрельца и приказал ему: — Запри в холодной. Пусть посидит малость, подумает своей башкой. Тимошка обомлел, скорбно глянул в лицо дьяка, да тот уже не смотрел на Тимошку, уткнувшись в лист бумаги. Просидев три дня в холодном и сыром подвале, Тимошка часто вспоминал монастырскую темницу и никакой разницы не заметил. Страх то и дело сжимал его сердце, заставлял тосковать, и надежда редко посещала его. Был уверен, что Игнат наговорил на него кучу с торбой. Теперь не миновать кнута. И то не самое страшное На четвёртый день стрелец отворил тяжёлую дверь и, махнув рукой, молвил: — Выметайся, парень. Тимошкой кличут? И побыстрей, пока дьяк добрый сегодня. И помни, что из города ни ногой. Тимошка не сразу поверил в столь неожиданную милость дьяка. А стрелец поддал ему бердышом под зад и тот поспешил на улицу, карабкаясь по осклизлым ступеням лестницы. Внутри всё ликовало и радовалось. В погребе его почти не кормили и он дома набросился на еду, которую ему предложила баба, что жила тут. Тимоха улыбался ей радостной улыбкой. Однако ничего не стал рассказывать. Пошёл топить баньку, где остро захотелось смыть налёт того ненавистного погреба в съезжей избе. Начинался сентябрь, морозы крепчали. Но пока было вполне сносно. Снег изредка перепадал. Днём таял, а по ночам мороз всё сковывал опять до утра. Ночи стояли уже длинные, и солнце почти не показывалось на небе. Промышленный люд уже отправлялся на промыслы. Город пустел, дымил сизыми дымами. Олени уже запрятались в нарты. Самоеды и остяки иногда проносились на собачьих упряжках, но большинство предпочитали оленей. Те сами кормились. Тут Тимошка узнал о скандале в поповском семействе. Выяснилось, что Гапка забрюхатела, и жених отказался от свадьбы. Дело принимало плохой оборот для отца Якова. Об его семействе шли подмётные письма к начальству и в скором времени можно ожидать посланца из Тобольска. Эти слухи радовали уши нашему Тимошке. Он так и не увиделся с Гапой и немного жалел её. К тому же она носила его дитя, и это тоже как-то будоражило воображение молодого Тимки. И в один из редких тихих морозных дней сентября, он вдруг на улице посада встретил девушку в сопровождении странного молодого то ли мальчишки, та ли ещё кого. Но Тимошку поразила девушка. Она явно не русская и несла своё тело грациозно без всякой наигранности, естественно. Довольно большие для метиски глаза масляно блестели. Она шла без платка на голове и черные волосы поблёскивали в лучах низкого холодного солнца. Тимошка остановился и не смог оторвать глаз от её лица. Она заметила его. Смешно скривила губы, а глаза заблестели смешинками. Это было очень интересно и привлекательно. Когда они поравнялись, Тимка не сдержался и проговорил: |