Книга Проклятая Мангазея, страница 93 – Константин Волошин

— Понимаешь, Тимошка, какую жизнь мне предлагает твоя дочь?! Выдержу ли? Однако ты должен заметить изменение в моем здоровье. Видишь, что со мной сделала девчонка твоя! Молодчина всё же! Давай выпьем за её счастье и здоровье. Пусть её жизнь благоухает цветами! — Он с улыбкой глядел на Настю, кивнул ей и всё же заставил взять пиалу с вином. — Чуточку вина никогда не мешает, дочка. Виноград — чудесная ягода. Ты ещё поймёшь это. Скоро он вызреет, а ещё с юга привезут такой, что язык проглотишь, девочка.

Так в никчёмной болтовне просидели с час. И тут хозяин сделался серьёзным.

— Тимофей, хочу с тобой обсудить важное дело. Настя, выйди пока. Позову, — Матир проследил за девочкой и повернулся к Тимофею. — Твоя дочь достойна многого, друг. И я подумал соединить наши роды. Ты согласен на свадьбу моего Бабуша с Настей? Уверен, что у них сложится хорошая семья.

Слова Матира оглушили Тимку. Он никак не ожидал такого предложения. И отказаться было боязно, и согласиться страшно. Настька так боится этого Бабуша! А в голове Тимошки уже вихрились самые мрачные и страшные мысли. И он решился.

— Разве мы, рабы, достойны такой чести, хозяин? К тому же Насте ещё тринадцати нет. Совсем девчонка. Даже не знаю, что и ответить.

— Это же не завтра будет, — продолжал настаивать хозяин. — Как стукнет тринадцать, тогда и свадьбу сыграем. — И пристально глядел на Тимофея.

— А ваша супруга? Она ведь терпеть не может мою дочь, хозяин.

— Считай, что её вовсе не существует, — с горчинкой в голосе ответил хозяин.

— Разве так можно, хозяин?! Да и вся ваша родня будет против. И что ждёт мою дочь в таком обществе? Хозяин, вы задали мне такую сложную задачу! К тому же моя Настя сильно боится Бабуша.

— Ничего страшного. Бабуш не урод, и они всегда могут сдружиться. К тому же то будет только весной. Времени ещё много до свадьбы. А с рабством я могу и завтра порешить. Будешь моим человеком, и никто тебя не тронет.

— То бабушка ещё надвое сказала, хозяин, — отчаяние подвигло Тимошку на наглость, и Матир сощурил глаза. То был недобрый знак. Всё же он заметил мирно:

— Ладно, времени у нас много в запасе. Поговори с Настей. А я посмотрю. Бабуш пока ничего не знает о моих замыслах. Его тоже спрошу. Хотя то и без обычая.

Настя целую неделю находилась в состоянии подавленности и страха. Отец тоже чувствовал себя не намного лучше. Бабуш и ему не нравился, но неприязни к нему у него не было. А Настя часто говорила отцу, что этот человек с плохими намереньями и способен на жестокость.

— Откуда ты это можешь знать, дочка? Обыкновенный мужик.

— С ним трудно будет жить, тятя. А я не могу объяснить тебе, почему у меня такое о нем мнение. Может, от матери. Она почти такая же жестокая и злая.

— И что теперь нам с этим делать? — задал вопрос отец. — Отказаться, значит, жестоко оскорбить Матвея. Он и так намекнул, что может сделать нашу жизнь совсем не такой хорошей, как сейчас. И мне страшно подумать, что в этой жизни будешь ты.

— Он так сказал? — расширила она глаза и с удивлением взирала на отца.

— Не точно так, конечно. Но смысл я понял именно так. Хорошо, что до того времени ещё много времени ждать. Ты же родилась в марте. А до него ещё почти девять месяцев, — быстро посчитал он время. — За это время многое может поменяться.