Книга Поперчить посахаренное, страница 3 – Юлия Чеснокова

— Да я не голоден! — заверил Шуга, хотя ничего не ел, как вернулся в Сеул.

— Я разогрею лапшу, — словно угадав или прочитав мысли, заявила Джинни вопреки полученной информации, и высунулась с кухни. — Правда, её приготовила мама вчера. Я не лучший кулинар, поэтому не стала рисковать отравить тебя и шаманить наспех.

— А где все? — стал замечать в квартире тишину парень.

— Никого нет.

— Ты одна дома? — зачем-то задал уже ненужный вопрос Шуга, после положительного ответа на который ему сделалось неловко. Обычно пары расслабляются, когда остаются без лишних глаз и ушей, но предоставленная свобода без надзора напрягла Юнги. Ему хотелось бы доверять себе, но вид невинной и соблазнительной Джинни, оставшейся в его распоряжении, да ещё после того, как он несколько недель её не видел — это опасно. Поскольку она снова скрылась на кухне, то он зашел следом за ней. Через открытые жалюзи до самых отдаленных углов сквозил веселый солнечный свет, лучи пригревались на холодильнике, светлых стенах и столе. Джинни поставила кастрюлю на конфорку. Её волосы, которые она любила красить то в один цвет, то в другой, месяц назад немного сгорели от неудачной попытки стать полностью розовой, поэтому их пришлось подрезать, и теперь они выглядели как удлиненное черное каре с розовыми, сантиметров в семь-восемь, концами.

— Брат с отцом на работе, а мама ушла в гости, — Джинни развернулась и, найдя глаза Юнги своими, зачем-то сказала: — Их ещё долго не будет.

— Ясно, — поспешил вставить Шуга, как и всегда обозначая этим словом, подобно большинству людей, то, что ничего не ясно, но тему лучше сменить, потому что не знаешь, что сказать, или потому что она исчерпала себя. Нет, тема уединения до вечера себя не исчерпала, но язык парня начал прилипать к нёбу, в страхе ляпнуть лишнего. — Так, значит, можно безобразничать, да? — Тотчас слетело с его губ. Попытка разрядить обстановку не удалась. Наигранный соблазн во взгляде Юнги вмиг стал подлинным. Джинни протянула ему руку.

— А то! Такими моментами нужно пользоваться, — улыбнулась она, и когда Шуга подошел к ней, то девушка положила ладони на его бока и посмотрела ему в глаза снизу вверх.

— Шучу. Не будем пренебрегать оказанным доверием… — попытался воспротивиться он искушению, но всё равно поцеловал возлюбленную. Джинни лишь хихикнула:

— Каким ещё доверием? О твоём присутствии сейчас здесь никто не знает, а мне уж родители и Намджун не доверяют точно, иначе бы не читали всё время лекции и не жужжали над ухом, как надо поступать и себя вести.

— Ты плохо себя вела в моё отсутствие? — прищурился Шуга, чувствуя, как невольно закипает злость. Ещё даже не обоснованное, абстрактное предположение, что она гуляла допоздна или бродила в непонятных компаниях завело его и затормошило нервы, и без того сжавшиеся для сдерживания себя в руках.

— Ну, разумеется, пила, курила и материлась, — Джинни засмеялась, подтянувшись на рабочий стол позади себя и усевшись на него. Будучи студенткой, она не могла гарантировать отсутствие общения с другими молодыми людьми Шуге, и ему приходилось мириться, что девушка ведет активную жизнь с друзьями, подругами, однокурсниками, и всё, что случается вне его поля зрения должно зиждиться на вере в честность и порядочность. — Я очень скучала без тебя, — успокоившись, добавила она, понизив тон. Забыв о недовольстве, Юнги подошел к ней и, встав между её ног, стал целовать куда горячее, требовательнее и властнее. Разумом он сколько угодно мог уговаривать себя, что его юная и наивная девочка нуждается в нежности и осторожности, но физиология, на которую отзывалась сама же Джинни, просила уступок и страсти, необходимой для удовлетворения. Юнги с трудом оторвался.