Книга Тигриный лог, страница 138 – Юлия Чеснокова

И сейчас мне горько и мерзко от того, что я не умею страдать, что я никогда не страдала. Даже несчастной любви не испытывала. Да, Сандо, ты верно заметил. Я как здоровый атлет, присевший на койку умирающего от лейкемии. Могу пустить слезу, подержать за руку, сказать приободряющие слова, подсознательно думая "слава богу, не со мной такое!", но это не спасет жизнь, не снимет муки больного. Он умрет через несколько дней, а я буду жить дальше, со временем забыв о несчастном. Вот что такое жалость таких, как я.

Уже задыхаясь от слез, я пыталась негромко заходиться ими, разбиваясь на осколки от отсутствия умения сопережить, а не пустословить, и тряслась, когда почувствовала, что кто-то обнял меня за плечи. Подняв красные и мокрые глаза, я обнаружила Джина. Он присел рядом и, положив на меня ладони, притянул к себе.

— Хо, что с тобой?

— Я отвратительная… — хлюпая носом и потому говоря так, будто он заложен, пожаловалась я. — Я недостойна этого места… я зря пришла сюда!

— Ну-ну, ты чего? — прижал он меня к себе крепче. — Зря ничего не бывает. Ты благотворно влияешь на Шугу и Ви. И испытываешь мою выдержку. Я буду самый закаленный монах Тигриного.

— Это не смешно, Джин! — я посмотрела в его мудрые не по годам очи. — А то тебе так мало испытаний досталось? — Я взяла его руку и подняла её, расположив между нашими взглядами. Искривленные пальцы говорили сами за себя. — Как я смею после этого ещё усложнять тебе жизнь? Потому что мне приятно, что я тебе нравлюсь?! Потому что я настолько беззаботна, что думаю о красивых мальчиках, а не о том, что творится в их душе?

— Чего же ты хочешь? — посерьёзнел Джин, опустив свои покалеченные пальцы и взяв ими мою руку.

— Я хочу абсурдного! — усмехнулась я, предугадывая, что сейчас скажу. — Я хочу научиться страдать в месте, где люди избавляются от страданий! Если бы я могла взять боль хоть одного мальчишки на себя, хотя бы половину… но я только готовлю им покушать и мою полы. Это они и сами могут, а вот забыться и стать счастливыми — как?!

— Знаешь, на каком-то языке — не помню на каком, признание в любви звучит как "я разделю твою боль", — мы многозначительно посмотрели друг на друга. — Возможно, что страданию учатся через любовь.

— Я поняла, только что поняла ту лекцию учителя Ли, когда он говорил, что низ и верх лестницы самосовершенствования очень похожи. Смотри, — я немного успокоилась, собравшись, чтобы объяснить свою идею. — Нирвана — это избавление от страданий, полное блаженство. Вот посмотри на меня. Со мной никогда в жизни ничего не случалось, я жила тихо, мирно, без потрясений и обид, без врагов и потерь. У меня не было страданий, но разве я в нирване? Я похожа на счастливую и блаженную? Нет! Я в том самом низу, который не вдумывающийся дурак принял бы за верх, расценив по внешнему сходству.

— Ты вдумывающаяся и не дурочка, раз понимаешь это — уже положительные выводы, — отметил Джин.

— Да подожди ты! — не смогла не улыбнуться я сквозь слезы его улыбке. — Пойми, что для пути наверх я должна приобрести их, и лишь потом избавиться. Иначе так и останусь внизу, ничего не понимающей разиней.

— Хо, ты не монашка, зачем тебе всё это? Это ведь духовный путь, опомнись! — пощелкал он звучно передо мной.

— Да, но… я не знаю! Я живу здесь, и надеюсь прожить ещё два месяца… я должна разделять с ребятами всё, а не только труды… — я опять вспомнила Сандо, но на этот раз не разрыдалась. — Только они не спешат со мной делиться ничем, и, возможно, справедливо. Я не могу им помочь, даже понять их толком не могу!