Книга Тигриный лог, страница 260 – Юлия Чеснокова

— Я донесу, пошли, — недоверчиво взглянув на него, я поплелась следом. Он покосился через плечо. — Чего ты так смотришь? Призрак отца Гамлета увидела?

— Нет, просто ты переигрываешь. Не пойму, с какой целью.

— Ну, ты же не ожидала джентльменства. А я люблю делать то, чего от меня не ожидают, — хмыкнул он, дойдя со мной до столовой и войдя внутрь, где можно было начать сушиться.

— А, то есть, тобой легко манипулировать, если всегда просить обратное тому, что на самом деле требуется? — он прищурился, посмотрев на меня. Я отвела взгляд и полезла за бинтом и спиртовой настойкой, чтобы обработать порез.

— Я не веду себя по определенной схеме. В данный момент захотелось именно так, — Я раскрыла перед собой ладонь и увидела, что её рассекло диагонально по всей ширине. Я была так огорчена, что даже не почувствовала. Досада иногда такой же анальгетик, как горе или счастье.

— Опять ты со своим "захотелось", — посетовала я. — Ты когда-нибудь научишься следовать правилам монастыря?

— Зачем? Ты же знаешь, что я смотаюсь отсюда, когда возьму то, что мне нужно, — я никак не могла приладить одной рукой повязку на другой и Сандо, цокнув языком, выхватил у меня бинт. — Дай сюда, деревня.

— Сам ты! — проворчала я и тут же присмирела. Он ловко обмотал мою руку и, наклонившись, зубами надорвал край перевязи, чтобы оторвать от остального бинта и завязать узелок. — Знаешь, в тебе много хорошего.

— И что же? — ухмыльнулся Сандо, заканчивая медпомощь.

— Всё, что настоящее. Что ты не пытаешься прятать под искусственным собой. Тем, каким ты не являешься.

— Не умничай, ради Бога! — свел он брови к носу и отступил на шаг, уперев руки в бока. — Всё.

— Спасибо… — расслабляясь, что как-то реабилитировался за свою причинность в разбитии чашки, Сандо стал коситься на выход и явно готовился к побегу. А я вспомнила о том, ради чего, собственно, искала Лео, да совсем забыла повод, сбитая настоятелем. — Слушай, сегодня же баня…

— И?

— Ты ведь не будешь мне пакостить? Занимать чан или до ночи мыться в душе, чтобы я не зашла…

— А разве тебя это остановит? — хохотнул он. Я хитровато улыбнулась, пойманная на том, что преград для меня существует всё меньше.

— И всё-таки. Я могу надеяться, что с твоей стороны не возникнет препон?

— Я помешал тебе, потому что не знал, кто ты, — Сандо с достоинством приподнял подбородок. — С женщинами я не воюю. Если хочешь, могу посторожить вместо твоих Дон Кихотов, они всё равно ни на что не годятся.

— Не говори так, ребята очень хорошие, — тут же вступилась за них я.

— Возможно, они очень хороши. Для цирка. Но тут как-то пока не проявились.

— Не зли меня, а то я полезу в драку, — глупо предупредила я. — Хочешь, обижай меня, но не их!

— Никогда не вступайся за мужчин — это унизительно для них. Пусть лучше хоть раз будут биты, чем спасены девушкой, — выдал свою версию правильности Сандо. Я задумалась над его справедливой жестокостью и граничащей с беспределом грубостью. Было в нем что-то от рыцарства, только совсем не такого, которое было в Чимине. Это как черное и белое. Почему-то принято считать, что черное — это тьма и зло, но есть любители черного, которые считают, что именно оно несет чистоту и благородство. Белое легко замарать, а черное уже некуда, оно может лишь светлеть.