Книга Тигриный лог, страница 266 – Юлия Чеснокова

— Ты не хочешь семью? — недоверчиво и со странной озадаченностью полюбопытствовал Лео. Это не укладывалось, видимо, с его образом девочки. Все девочки хотят замуж. Наверняка, даже его сестры-шлюхи болтали о подобном, о том, как было бы здорово выйти замуж и больше не торговать собой.

— Хочу, но не так рано… я так много узнала здесь! Тигриный лог открыл мне целый мир, который я не видела и не замечала, который я хочу увидеть и узнать получше, прежде чем решиться на что-то окончательное.

— Да, ты ещё маленькая, чтобы определиться с чем-то, — категорично отметил Лео. Спасибо, что не сказал "глупая".

— А ты?.. Никогда не поменяешь… ремесло?

— Нет, — спокойно произнес он и это короткое "нет" петроглифом выбилось на утесах гор. Это было незыблемо. Если Лео решил что-то, то так будет отныне и присно. — Это невозможно.

— Как сказать… ты же знаешь о Хане, да?

— Я не вправе осуждать, — скромно понурился парень. — Он мой учитель и куда мудрее… но я бы не стал так делать. У него дети. Детям нужен отец. И мать. Двое родителей. По-другому дети не будут счастливыми, — я была полностью согласна с его умозаключениями. — Мы в ответе за тех, кто на нас надеется. Кому мы подарили надежду. Я знаю, что не отрекусь от долга, поэтому не заведу семьи и детей. Я не сделаю их счастливыми. Не надо браться за то, что сделаешь плохо, — Лео выдохся, договорив всё это. А вот не думаю, что детей бы он плохо сделал, честно слово! Но я не знала, что сказать. Я хотела семью в отдаленном будущем, а он отказывался от этого насовсем. Если бы была возможность стать его спутницей… смогла бы я отказаться от своих женских мечтаний ради него? Или я смогла бы разубедить его, что дети от него непременно станут несчастными? Я понимаю, что он вспоминает своё детство и горюет заранее о таких же, кто будет лишен любви и внимания. Пусть даже у него и была какая-то мать в пределах досягаемости, кто-то из проституток, но отца у него не было. Скорее всего, мальчик рос с уверенностью в том, что будь у него отец — жизнь сложилась бы по-другому. Папа бы всё поправил, спас его. Все папы для малышни супер-герои. Поэтому так высок был для Лео авторитет Хенсока и мастеров. Эти мужчины действенно, на самом деле, изменили его судьбу к лучшему, противопоставив себя злодеям — клиентам путан и директору цирка.

— Значит ли это, что ты хочешь остаться… монахом навсегда? — попыталась я яснее выразиться, но, похоже, не вышло. Жаль, я так удачно подобрала обозначение с нужной смысловой нагрузкой, а Лео не уловил.

— Монахом?

— Ну… отрекшимся от личной жизни, — подсказала я, но выражение его лица всё ещё не расслаблялось, пытаясь понять меня. — Ну, не иметь никаких отношений с девушками! — пришлось пойти напролом мне.

— Я… — то ли он понял, или нет, но девушек воспринял, как пол в целом. — Я навещу сестер, когда выйду отсюда.

— Да я не о сестрах!.. — я заткнулась. Минуточку. Сестер? Он-то думает, что я не знаю! А он не умеет врать. Поэтому прямо заявил, что покинув монастырь попрется в бордель. К проституткам. Жест истинного аскета. Нет, серьёзно, он хочет наведаться к тем самым и найти родственников, или испытать первый опыт со шлюхами? — Лео! — задохнулась я от надуманного, возмутилась ему, и не могла ничего сказать, чтобы не выдать своего информатора. Нечестно по отношению к Хенсоку, да и Лео будет неприятно, что я выудила о его прошлом всё-всё-всё. Но мысль о том, что мой чистый и непорочный Саб-Зиро пойдёт вкушать всего и сразу к порочным продажным женщинам ввергла меня не то что в трепет — в вящий ужас! Это недопустимо! Вандализм! Меня даже не поцелует, а их… их… фу ты ну ты! — Лео! — громко повторила я. Он внимательно на меня смотрел. — Поцелуй меня! — моргнув, он крепче сжал мою ладонь в своей. — Пожалуйста, — добавила я. Его грудь приподнялась от вздоха, напоминающего подготовку, попытку решиться. — Я сама не дотянусь, — совсем тихо закончила я и смутилась. Губы Лео дрогнули от полуулыбки. Он наклонился. Ближе. Ближе. Ближе. Я не закрыла глаза, смотрела, как он прислоняется, миллиметр за миллиметром. Он тоже не смыкал век. Чуть наклонил голову сразу. Носы не стукнулись. Его губы тронули мои. Вот теперь можно: я прикрыла глаза. Лео замер, словно поцелуй нес тот же эффект, что взгляд Горгоны. Я осторожно подняла свободную руку и, занеся её ему за шею, чуть приобняла и надавила. Смелее, продолжай, прошу! Я… я люблю тебя, Лео! Но я не могу сказать этого. Занята поцелуем, да. Вздрогнул ли он или нормально воспринял мой жест — понятия не имею, меня настолько колошматило саму, что я плохо чувствовала его реакцию. Но его губы плотнее прижались к моим. Теперь, когда они так тесно встретились… следует ли повторить то, чему научилась я? Спасибо юным учителям-добровольцам. Давя на губы Лео, я слегка приоткрыла свои. Не испугается? Не оттолкнет? Уста мягко раздвинулись и, едва захватив мои, остановились. Монах отстранился, выпрямившись. Я распахнула глаза, ожидая, что последует дальше. Он молчал. Ветер обвевал наши лица. Солнце поднималось всё выше, а мы стояли на месте. — Если тебе хоть немного понравилось… если тебе приятно хоть каплю, — заставляя себя говорить, чтобы не угнетаться под запутанностью наших мыслей и домыслов, забормотала я, отведя взгляд к рассвету. — Повтори это ещё раз. — и закрыла глаза. Всё, мой напор иссяк. Мне стыдно. Я принялась за старое — домогаюсь святого человека. Но он не собирается оставаться святым! Он осознано пойдет на то, чтобы развратиться, так почему бы не влезть немного до того, как это произошло?