Книга Тигриный лог, страница 307 – Юлия Чеснокова

— Я принесу тебе воды, — выходя, я обернулась. — Раз нормальная обещанная тренировка провалилась, то ты всё ещё мой должник, — Но это я, кажется, твоя должница, Сандо. Только ты не представляешь, как осчастливил меня!

В тот же день, несмотря на то, что Сандо и Кидо более-менее оклемались, поднялись к завтраку и после него стойко пошли на занятия единоборствами, я видела, что им, мягко говоря, хреново. Но мужская гордость разве могла позволить пожаловаться? Я незаметно подошла к Хану и, объяснив гуманный поступок одного ученика ради другого, попросила дать ребятам отгул под благовидным предлогом, чтобы это смотрелось не как снисхождение, а как спонтанное задание. Мастер смилостивился и отправил их прибираться в библиотеке. Там они, по крайней мере, могли полдня медленно ползать, прилечь на скамью, задремать, без свидетелей и лишних глаз, захватив с собой прохладной воды, чтобы увлажнять пересыхающее горло. В ту же ночь, когда все дела были завершены и я, не зная, ждать ли чего-либо, сидела в кровати в темноте и всё-таки увидела Лео, входящего ко мне в комнатушку, я поняла, что оставшееся время в Тигрином логе будет по-настоящему счастливым. Пусть и скрашенным легкими мазками неведомого, грядущего размашистыми шагами неразгаданного будущего, но всё-таки именно таким, о каком я могла бы мечтать. Каждую ночь быть рядом с Лео, чувствовать его тело сквозь одежду, иметь возможность обнимать его, слышать дыхание и говорить с ним перед сном. Говорить с Лео… когда-то уже одно это казалось невозможным. Как много вещей кажется нам невозможным только потому, что не достаёт упорства, не хватает сил или мы не верим в собственные, а они есть. И спящий возле меня немой, неприкасаемый когда-то привратник доказательство тому.

Тридцать первого числа, перед ужином, я с Шугой, Чимином, Рэпмоном и Ви, захватившим в нашу компанию Чонгука, готовились к отмечанию Хэллоуина, по настоянию большинства из нашей компании. Поскольку я всё равно собиралась рассказать о своей половой принадлежности всем адептам, а при тех, кто пока был не в курсе, общаться со мной моим товарищам приходилось постоянно придерживая языки, то я не стала оттягивать и сейчас же, при них всех, призналась и Чонгуку в том, кто я есть. Некоторое время посидев в бессловесном шоке, он стал глядеть на друзей, ища признаки розыгрыша, но все были серьёзны, я не забирала своих слов назад и, в результате, всё ещё притихший, но оживающий и косящийся на меня по-новому, мальчишка присоединился к украшению столовой соответственно празднику. Ветки-гербарии, подсушенные хризантемы, рябина, венки из хвойных веток, фонарики, вырезанные из апельсинов и подсвечники из гибких прутьев и соломы — в ход шло всё, что могло помочь создать привычную для этого дня атмосферу. Убираемая в дальний угол метла заняла почетные передовые позиции.

— Интересно, нас учителя не высекут? — забравшись на табурет и подвесив к потолочной балке фонарик, хмыкнул Шуга, после чего спрыгнул. — Это всё-таки буддистское место, а мы тут какой-то шабаш устраиваем.

— Сами виноваты, — Рэпмон, вырезая из картона летучих мышей, черепа и пауков, подмигнул мне. — Они же нам сюда ведьмочку запустили, так что не им жаловаться.

— Я похожа на ведьму? — отваливающиеся от перетирания на терке двух огромных тыкв руки опустились. Я себя, конечно, давненько в зеркало не видела, поскольку оно отсутствовало здесь, как понятие, и моё размытое отражение лишь изредка темнело в водах вёдер или бочки в бане, но я надеялась, что со мной всё не стало совсем плохо.