Книга Тигриный лог, страница 50 – Юлия Чеснокова

— Уж я бы лучше побыл мужем дочери олигарха, — прагматично заявил Шуга и в зрачках его будто побежали нули, потом колесо рулетки, потом стопки фишек, джекпот и груда пачек денег незримо выросла возле его височной области.

— Ты лучше голодай, чем что попало есть, и лучше будь один, чем вместе с кем попало, — процитировал Джеро Омара Хаяма, всплеснув одной бровью. — Меня воспитывали по-другому, Шуга.

— В отличие от как? Меня вообще не воспитывали, — засмеялся тот и встал, намереваясь уходить.

— А всё же баба, какая-никакая, и в Африке баба, — поднялся и Рэпмон. — Иногда ощущение складывается, что я не выдержу и сбегу отсюда.

— Это спермотоксикоз, — понимающе, но чуть язвительно озвучил Хансоль. — Думаю, тебя не надо учить, как с этим бороться? — теперь встала и я. Пора идти мыть посуду, если они все поели. В этих мужских разговорах моим ушам не место. Не хватало ещё слушать, как они там с чем борются! Страдания по женщинам и так выслушивались мною с натяжкой. При каждом слове казалось, что они что-то знают, или на что-то намекают, или что если меня разоблачат, то кто знает, что со мной сделают? Лучше всего, чтобы сразу же выгнали. А что касается моих поисков, пока что Рэпмон идеально подходил для того, кто способен был совершить проступок в ночь Распахнутых врат.

Джин подошёл ко мне, когда все уходили, и вызвался вечерним помощником. Я не отказалась, отругав себя за то, что превращаюсь в девушку, не умеющую говорить "нет". До добра в таком обществе это не доведет. Спокойный и уравновешенный, молодой человек не спеша носил ведра с водой и тер тарелки, не пытаясь от этого отделаться за пять минут, в отличие от Шуги. Закончив, он тщательно вытирал руки о полотенце.

— У меня есть ещё минут пятнадцать, тебе помочь с какими-нибудь другими делами? — мой взор упал на его пальцы правой руки, и я заметила, что они немного искривленные. Джин проследил за направлением моей мысли и, в отличие от Лео, не стал ничего отдёргивать. — А, ты на это обратил внимание? Да, мне их сломали как-то… вроде восстановились, но остались слегка изгибистыми, — посмеялся он над собой. — Так что с делами?

— Больше ничего не нужно, спасибо! — поблагодарила я и, поставив табуретку, полезла за травами для ночного чая. Какая я становлюсь наблюдательная! Смущает другое: не становятся ли такими же наблюдательными юноши? Я вижу их ссадины, царапины, перемены настроения, а что видят они? Что они думают глядя на меня? Но, как утверждается психологами, самая распространенная ошибка людей, это приписывать окружающим чрезмерную догадливость, из-за которой мы сами же чаще и сыплемся, раскрываясь и неудачно обманывая. Есть и обратная сторона: мы считаем себя умнее других, и не замечаем, когда откровенно перебарщиваем.

Подо мной что-то хрустнуло и, когда моя рука была у последнего пучка, я вдруг стала оседать вниз, падая с подломленного табурета. Вскрикнув, я разжала пальцы, державшие почти полный состав варева, и замахала руками в воздухе, безнадежно пытаясь сохранять равновесие, но вопреки этому падая, падая, падая…

— Хорошо, что не успел далеко уйти, — поймал меня Джин, и как-то очень не по-мужски, одну руку поддев под спину, которой я легла на внутреннюю часть его локтевого сгиба, а другой подхватив чуть ниже. Испуганная тем, что чуть не расшиблась, я скукожилась в его руках, захлопав веками, и всё ещё не осмыслив, что спасена и в порядке. Поскольку я не шевелилась, Джин тоже не выпускал меня, следя, когда я приду в себя. Его глаза пошли по мне гулять и, опустившись ниже, посмотрели на его же руку на моём плече. Сжав её и разжав пару раз, он опять посмотрел мне в лицо, о чем-то задумавшись. Видя, что я оттаиваю, он быстро поставил меня на ноги и отступил, совсем как Лео на его месте утром. — Да, что-то ты совсем щупленький… — с интонацией самоубеждения бросил Джин и, подхватив с территории катастрофы сломанный табурет, зашагал к выходу. — Я починю. Спокойной ночи!