Книга Полтора метра счастья, страница 26 – Юлия Чеснокова

— Шилла, ты знаешь, что ты маленькая, невыносимая заноза и в любой бочке затычка?

Но я продолжала соглашаться и соглашаться, пока, полчаса спустя, в полном согласии, мы не сказали друг другу самые главные и заветные «да», закрепив их поцелуем. Подходили к концу наши первые совместные сутки с Химчаном. Завтра наступит новый день, и если он будет точно таким же, как этот, а за ним пойдет несчетная череда однотипных, не меняющихся дней нашего существования на двоих, то я точно смогу сказать, что я навечно счастлива. И что именно такое простое, скромное и тихое существование на самом деле называется ЖИЗНЬ.

*бельканто – дословно «красивое пение»

Последний день из первых

Восемь месяцев спустя.

Протерев столик после последних посетителей, я выпрямила спину и, взяв поднос с собранной посудой, отправилась на кухню. Я принципиально устроилась на первую попавшуюся работу – официанткой неподалеку от дома, - чтобы не сидеть на шее у Хима. По крайней мере, чтобы он видел, что я с ним не ради удобств или денег. Три вечера в неделю я подрабатывала, по будням училась и имела полностью свободное воскресенье. К тому же, сидеть в нашей комнате в одиночестве мне было бы невыносимо, ведь Химчан очень часто пропадал днями, вечерами, а иногда и ночами на своей работе. Мне пришлось побывать там пару раз, и первый из них запомнился навечно. Девушки из приёмной компьютерного офиса посмотрели на моего, - страшно до сих пор сказать это слово, - мужа, а меня почти не заметили. Хим усадил меня на диванчик, попросив подождать, когда он закончит и обратился к своим коллегам:

— Пожалуйста, угостите чаем мою жену, я сейчас вернусь. – И он растворился в глубинах кабинетов. Открывшие рты блондинка и брюнетка, как синхронные пловчихи, дернули в мою сторону лицами. Почти одновременно поднялись и, без чая и чего-либо другого, поднеслись к дивану и сели по обе стороны от меня.

— Ты что, серьёзно, его жена? – Не понимая их волнения и удивления, я подняла руку с кольцом и кивнула. – Обалдеть можно! Ничего себе! Вот это да!

— А что такого? – прерывая их шумные причитания, поинтересовалась я. Они говорили хором, и складывалось ощущение фонящей стереосистемы.

— Мы были уверены, что он гей! Господи, я до сих пор так думаю, даже глядя на тебя, нет, ну кто бы мог подумать, а? Сколько раз я пыталась с ним заигрывать? А ты? А помнишь, когда к нам приходила та, клиентка с большим бюстом?.. – При мне пошли перечисления случаев, как и когда Химчан проигнорировал всё женское население ближайшего района и даже однажды одернул юбку одной из говоривших, когда она попыталась ради смеха показать ему женские ноги до конца. Они были полностью уверены, что он гомосексуалист-девственник, взрощенный мамочкой-католичкой, которая запрещала сыну изучать пестики и тычинки даже на уроках ботаники. В общем, я явилась им большим открытием. После того, как они перебороли первый шок, тема пошла другая, в духе откровенности и демократичности граждан великой и свободной Америки: - А у меня никогда не было азиата! Вообще-то, они же мелкие? А наш Хим достаточно высокий, такой… нетипичный. - Знали бы они, насколько! – И говорят, что у них маленькие члены, и кончают они быстро, это правда? Ну, расскажи нам о нём что-нибудь такое! Мы его уже два года знаем, и ничего о нём толком не знаем! Как тебя, говоришь, зовут? Шилла, очень приятно!