Книга Полтора метра счастья, страница 94 – Юлия Чеснокова

Он его не принял. Так бывает иногда, место выталкивает тебя, не хочет предоставлять приют.

— Я с тобой, - не спрашивая куда, сказала Сунён.

— Тебе туда нельзя. Хочу побывать, наконец, на Каясан. Мне давно стоило отправиться туда.

— В школу-монастырь, где учился мой отец? Я тоже всегда хотела её увидеть… жаль, что для этого я не удалась полом. Всё пошло не так с моего рождения.

— Почему ты такая пессимистичная всегда? – вздохнул Джело. Надо бы как-то аккуратно выбраться из постели. – Химчан тоже унаследовал боязнь крови, но он не ноет, что проклят или над ним висит дамоклов меч.

— Дело не в этом. Гемофобия – честь для меня, потому что она передалась от отца. Просто… Химчан родился от любви. – Брови Сунён съехались горестно, и она крепче сжала руку лежавшего рядом парня. – Наш отец любил только его мать, и никого больше. На моей он женился, потому что она была дочерью бандитского главаря одного из районов. Отец заключил этот брак, чтобы расширить власть, подобраться к мафии и ликвидировать преступность. Мне было года три, когда родители окончательно перестали жить вместе, только соблюдали видимость семьи. Я лишь теперь понимаю, что он хотел увидеть во мне не только сына, о котором мечтал, но и черты женщины, которую любил. А не моей матери, посвятившей всю жизнь ему и мне, но не получившей за это тепла. – Джело стало жаль Сунён, её мать, всех тех людей, которые так и умерли, не став счастливыми. Может, и его ждёт такая же участь? Если некоторые чувства проходят в могиле, то это было бы облегчением, но если их не стирает и она, и люди попадают на тот свет с теми же желаниями и со своей памятью, то это было бы по-настоящему жестоко и невыносимо. Сколько смертей существует для полного обновления души? Одна ли?

— Это всё не твоя вина, и отсутствие любви между родителями никак не может сказаться на твоей судьбе, не накручивай. К тебе многие относятся с теплом – ты сама его не принимаешь.

— Им не заполнить того холода, которым сполна награждают те, кто мне дорог.

— Сунён, я не холоден, просто ты мне подруга, и не больше. - Она попыталась дотянуться к его губам, неуклюже, неумело и топорно, но Джело сел и стал выбираться из постели. Это вышло резко, но иначе уже не получилось бы. – Я хочу уехать из Штатов поскорее. Нужно собираться.

— Когда ты вернёшься с Каясан?

— Не знаю, может быть никогда, - прошёл молодой человек к ванной комнате.

— Тогда я пока уеду на Утёс богов.

— В Тибет? – остановился Джело, округлив глаза. – Ты сумасшедшая? Хотя о чем я спрашиваю…

— Братство наёмников принимает женщин, в отличие от золотых. Стоит только доказать, что годишься на что-то.

— Они за упражнениями стирают руки в кровь и бьют нерадивых бойцов до неё же. Ты там не выживешь.

— Вот и славно, ты же все равно не собираешься возвращаться с Каясан. – Сунён тоже выпрыгнула из-под одеяла и, прикрываясь, стала одеваться.

— Это шантаж? – устало поглядел на неё Джело.

— Думай, как хочешь.

— Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, Сунён, ты дорога мне, правда.

— Тогда будь рядом, - она смотрела на него, не подходя. – Не вместе, но хотя бы рядом.

— Ты нужна здесь, а я здесь не нужен. Наши пути расходятся. – Джело увидел, как опустила взгляд блондинка, оставшись при своём мнении и, ничего не говоря, стала снаряжаться в зимнюю одежду на выход. Сколько уже она ходит за ним по пятам? Два года? Он не сразу заметил, но теперь, когда знал, мог ли он причинять ей такую же боль, какую причиняет ему, пусть и не добровольно, Шилла? Джело взял за руку Сунён и обнял, как брат, притянув к себе. Она всё равно не расслабилась, так и замерла в его руках, вечный сгусток напряжения и недовольства. – Давай договоримся, что я вернусь через год, а ты попытайся найти себе кого-нибудь другого.