Книга Другая жизнь, страница 27 – Юлия Чеснокова

— Присаживайся, пока я перекусываю, можешь немного почитать. Это сборник стихов одного придворного поэта, он умер более чем полвека назад. Все свои стихи он посвятил моей прабабушке, – королева склонилась ближе к девушке и, подмигнув, произнесла, – поговаривают, что у них был роман!

Беллона не разделила воодушевления тёти, которая возбуждалась от каждой мелочи, связанной со Стеллой. Но всё же улыбнулась в ответ и принялась читать предложенную литературу. Принцессе хватило пары четверостиший, чтобы понять, что ей это совсем не любопытно. Из таких фраз, как например «Её глаза черней, чем ночь, они манят и гонят прочь» или «Я думал, что она моя, когда была она со мной, но утра позвала заря, и с нею был уже другой», девушка лишь в очередной раз узнала, как относились к легендарной женщине, а не как она себя вела, что от неё все с ума сходили. С некоторым разочарованием Беллона вернула книгу на стол. Виктория, увидев скуку на лице собеседницы, в момент переменилась и спросила уже более деловым и строгим тоном:

— Так о чём хотела ты поговорить со мной?

— Я хотела пообщаться с вами. Мне было бы очень печально узнать однажды, что вы пропали без вести, а я вас так и не успела узнать получше. Поэтому при первой же возможности попросила аудиенции.

Это был удар в точку. Задев королеву за живое, убедительно сказав то, чего она всегда ждала от окружающих, принцесса в один миг завоевала её расположение. Виктория заулыбалась своим не молодым, но свежим лицом. Её очень украшал тот малиновый цвет, в который она большую часть своей жизни красила волосы. Глаза Виктории, к её огромному сожалению, были не чёрными, которые так восхвалялись трубадурами и прославлялись легендами, поэтому она отпускала длинную чёлку до самых бровей, которая своей тенью почти скрывала настоящий цвет глаз королевы. Впрочем, Стелла Нордмунская тоже носила чёлку, только более короткую, поэтому этот элемент причёски вдвойне радовал Викторию Атику.

По всему виду королевы было заметно, что она привыкла к вниманию и восхищению. В молодости она пользовалась ещё той славой! Она не была гордячкой и не страдала нарциссизмом, но даже откровенную лесть почему-то воспринимала с удовольствием, а ложь в комплиментах её несуществующим достоинствам пропускала мимо ушей, считая их правдой. Беллона совершенно не собиралась изощряться в лицемерии и подхалимничать тёте, но вспомнив наставления Астерикса перед премьерой, решила не упустить возможность потренироваться в этом деле, так, на всякий случай. Тем более, ей очень хотелось узнать что-нибудь о своей именитой прародительнице. Не то, что и так все знали, а что-нибудь особое. О её внутреннем мире, о её самом глубоко личном. Обо всём!

— Ах, как приятно увидеть новое лицо при дворе! Удивительно, моя племянница уже вступила в брачный возраст, а я с ней только познакомилась! Хотя нет, я видела тебя, когда ты была совсем крошкой, всего пару лет от роду. Ну, рассказывай, как там у нас на Феире? Что творится? Я хоть и живу по соседству, но так давно не была на родине! Сначала дети были маленькие, потом стали большие, а хлопот ещё больше! Скоро вот, вообще, бабушкой стану…Не смогла даже на именины к брату приехать! Но тут просто сама захворала, сил не было ехать…