Книга Юмор лечит. Новые смешные рассказы о жизни, страница 44 – Нина Левина, Вера Прокопчук, Марат Валеев, и др.

— Оксана, переобуйся! – заметила директриса.

— Успею, мне еще не скоро, – отрезали ромашковые шлепки.

— Вот блин! – раздался чей-то голос, и мое сердце, еще не выяснив масштабы блина, тут же застучало, как бешеное.

— Что случилось? – подскочила я с места.

— На колготках стрелка, – с досадой протянула Настя, – мне выходить следующим номером. У тебя нет, случайно?

— Нет, – ответила я уже спокойно, – а нельзя выйти без них?

— Не, я ноги не брила. А это чьи? – Хореограф взяла со стула чьи-то растянутые капроновые колготки.

— Не знаю, – ответила я, пытаясь побороть отвращение.

— Пофиг, – бросает Настя и натягивает колготки.

Еще мгновение, и звучит вступление к ее номеру. Она с сияющей улыбкой выходит на сцену. Я еще не видела, как танцует эта неуклюжая на вид девушка, поэтому пошла за кулисы, чтобы посмотреть. Начало танца очень плавное и безмятежное. Настя двигалась так грациозно, что ее полнота совсем не бросалась в глаза. Музыка становилась все ритмичнее, а Настины движения более резкими. И вот в разгар кульминации она делает несколько быстрых вращений, и я вижу, как чужие колготки предательски сползают с ее ляжек. Мне стало стыдно, в груди засвербело, краска залила лицо. Ластовица колготок уже спустилась до самых колен. Я украдкой посмотрела в зрительный зал, пытаясь разузнать обстановку. Зрители улыбались не то от наслаждения, не то от комичности ситуации. Между тем Настя, не теряя самообладания, сделала разножку – что-то вроде шпагата в воздухе, одновременно с тем незаметно подтянув колготки. И, грациозно приземлившись, завершила выступление. Я в очередной за сегодня раз выдохнула с облечением.

Вдохновившись Настиным героизмом, я вышла на сцену без тени страха и после пары слов о прекрасном урожае и благодарностей всем рабочим объявила следующий номер. Светлана Григорьевна стояла во всеоружии за кулисами, и я заметила в ее руках радиомикрофон.

— Зачем вам микрофон, у вас ведь гарнитура? – спросила я, проходя мимо.

— Мне так комфортней, – ответила она высокомерно и вышла на сцену. Я, не успев сказать, чтобы она в таком случае сняла гарнитуру, тупо наблюдала, как оперная дива поет в два микрофона одновременно. Пытаясь спасти ситуацию, начала подавать ей немые знаки – в конце концов, один раз это уже сработало. Но не сейчас. Кажется, Светлана Григорьевна успела привыкнуть к гарнитуре и, забыв, что у нее в руках микрофон, стала им размахивать в такт музыке. Я, больше не в силах терпеть этот позор, вышла из-за кулис, по пути наткнувшись на Оксану Викторовну, и самым заботливым тоном спросила:

— Не забудете переобуться?

— Да я что, дура?! – ответила та тоном человека, которому в сотый раз задают один и тот же вопрос.

— Кто там дальше по программе? – спросила меня дочь Оксаны Викторовны.

— Фаина Громова – «Околица», – ответила я.

— А, Фиона, – засмеялась она в ответ, подталкивая маму в бок.

— Почему Фиона? – растерялась я и стала проверять свои записи.

— Да не, это мы так ее зовем между собой. Ну она ж толстая, как Фиона из «Шрека», – разъяснила мне дочь ромашковых шлепок, продолжая смеяться.

Я понимающе кивнула, хотя на самом деле ничего не поняла. Фаина – одна из женщин-альтов, очень приятная на вид, и если полновата, то самую малость. И уж тем более не имеет ничего общего с орками. Хотя тут, наверное, кроется более глубокий смысл.