Книга Короткие смешные рассказы о жизни 1, страница 32 – Татьяна Попова, Геннадий Авласенко, Нина Левина, и др.

Утром приехал министр. В часть по раздолбанной дороге влетело три правительственных «мерседеса» и два «джипа» с охраной. Выскочил южноамериканец. Улыбается, руки всем пожимает, лопочет что-то. Вокруг него кольцо из негров в кашемировых пальто бежевого цвета – внутренняя охрана. ТАКИХ погон я еще не видел. Звезды на них снимали, наверное, с кремлевских башен. Вокруг внутреннего кольца – внешнее. Из наших безопасников. Рядом с министром – девочка-переводчица на высоченных шпильках.

Как говорится, приняли, поговорили и поехали театр смотреть.

А накануне, как назло, дождик прошел. И перепаханный танками полигон, где должно было происходить действо, превратился в море непролазной грязи. «Мерседесы» встали намертво. Министра с охраной пришлось пересаживать в уазики. Южноамериканец по-прежнему улыбался, лопотал и всячески веселился. Наверное, думал, что так по сценарию положено. Типа сафари.

На полигоне для высокого гостя соорудили дощатый помост. Министр сел в кресло, рядом устроилось наше командование. И действо началось.

Сначала с криками «Ура!» и «За Гитлера!» в атаку пошли матерые фашистские сволочи с откровенно славянскими лицами. Впереди всех в эсесовской форме с ПМ наперевес мчался «арийская белокурая бестия» капитан Джанибекян. Из немецкого капитан знал только «хенде хох» и «Гитлер капут», поэтому подбадривал бойцов исключительно по-армянски.

Красноармейцы не хотели отступать, поэтому в отдельных углах полигона завязались рукопашные схватки с превосходящими силами противника. Игнорируя приказ, немцы матерились. Вермахт пер, как в сорок первом.

Красная армия быстро пришла в себя и организовала контратаку.

К несчастью, два из пяти краснозвездных танков взревели моторами, но не завелись.

— Почему они стоят? – через переводчицу спросил министр.

— Они прикрывают наступление, – не растерялся генерал.

Красная армия двинулась в бой.

— Ну, с Богом, – сидя в танке, перекрестился лейтенант Сергей.

Напарник выбросил из люка две дымовые шашки и щелкнул зажигалкой.

Серега, объятый пламенем, с воплями и матами вывалился из люка. За танком его приняли два капитана-танкиста, накрыли брезентом, потушили огонь. Лежат, курят: за дымовыми шашками все равно ничего не видно.

Рядом с танком в грязи лежит убитый немец.

— Пацаны, дайте покурить, – шепчет он, ибо форма на всех киношная, кто офицер, кто солдат – не разбирает.

— Лежи, гад, ты убитый.

— С…ки! Может, я раненый подползу?

— Лежи! Ты нам еще за Сталинград ответишь!

— Пацаны, шухер! Министр бежит!

— Какой министр? – танкисты забыли, что они убиты, и поднялись.

А южноамериканский гость так проникся сценой боя, что в восторге вскочил с кресла, перепрыгнул невысокую дощатую оградку и прямо по грязи полигона побежал к подбитому танку. Привычная к таким эксцессам охрана из негров, не жалея лакированных ботинок, бросилась следом. Больше всех было жалко девочку-переводчицу, которая потеряла свои шпильки в двух шагах от помоста и, матерясь, побежала за министром босиком.

Ошарашенное командование части осталось на месте.

Министр хватал танкистов за руки, тряс их, беспрерывно лопоча что-то по-испански. С Серегой полез обниматься. Серега обмер, видя, как на бежевом пальто министра от его грязной обгорелой телогрейки остаются страшные черные разводы.