Книга Отличная работа, Роберт!, страница 49 – Ванда Лаванда

Харт молчал меньше минуты, обдумывая предложение, но для Берти это время показалось вечностью. Он уже успел себя обругать, еще раз безрезультатно прочитать мантру про костюм, намекая себе, что не стоит сближаться с человеком, когда между вами пропасть в социальном и интеллектуальном плане, когда Харт, наконец, ответил:

— Конечно, Вы… то есть, ты можешь называть меня по имени.

Сердце Берти заколотилось, как бешеное. Казалось бы, что необычного в переходе на неформальный стиль общения с человеком, с которым работаешь каждый день уже два месяца? Пусть и с начальником. Вот только Харт был явно не из тех, кто легко пренебрегает правилами этикета. И именно потому, что согласие Харта… нет, то есть Бенджамина, перейти на "ты" было таким неожиданным, Берти вдруг почувствовал себя кем-то особенным. Пожалуй, ему стоило отвлечься от внезапно нахлынувшей эйфории, так как его взгляд стал задерживаться то на глазах (невероятно черных и притягательных), то на губах непозволительно долгое время. А Харт… нет, Бенджамин был наблюдательным. Так что, чтобы все не вышло боком, нужно было снова стать собой: веселым, открытым и беззаботным. И впредь быть осторожнее. Он не хотел испортить то, что у него есть.

— Серьезно? Что, и в офисе тоже? – уточнил Форестер-младший, надеясь, что небольшую дрожь в его голосе можно списать на то, что он замерз или устал, а не перенервничал из-за решения Харта.

— Да, я не против, – мужчина кивнул.

— И еще, если честно, я не успел поесть и очень голоден. Поэтому, может, обед в благодарность за спасение проведем сегодня?

— Чуть дальше, через квартал, есть хорошее заведение. Не такое роскошное, как ресторан, в который ты водил кота, но готовят там отменно, – коснувшись локтя Роберта, Харт направил его вниз по улице.

— Кстати, Бенджамин, а как этот рыжий обжора так долго просидел в сумке молчком? – спросил Берти, попробовав на языке имя куратора.

— Снотворное. Кот сейчас проходит особую дрессировку, поэтому его хозяину периодически приходится использовать снотворное для нормализации режима дня питомца. Сейчас он поел и, скорее всего, снова уснул, так что он нам не помешает.

Они дошли до следующего перекрестка, и Бенджамин снова коснулся локтя Роберта, привлекая его внимание, и указал другой рукой на стильную, но не бросающуюся в глаза вывеску. Он открыл дверь и приглашающим жестом пропустил Берти перед собой.

Когда они вошли, то Харт взял на себя ведущую роль, что выглядело весьма естественно. А Роберт выдохнул, чувствуя, как напряжение уходит. Бенджамин тем временем повернулся к хостесу за стойкой и, приняв деловой вид, попросил:

— Столик на двоих, пожалуйста. У окна, если возможно.

Роберт сел в кровати, потирая глаза. Часы на комоде показывали радостные одиннадцать утра с хвостиком, но в комнате было сумрачно из-за задернутых штор. Хорошо, что сегодня был выходной, и никто не ждал его ни на какой работе, ни на какой встрече, ни на каком обеде или ужине, и он мог с чистой совестью проваляться весь день в кровати, предаваясь праздности… Правда, еще одной причиной для постельного режима была простуда, а с ней и повышенная температура. Но это так, мелочи, по мнению Роберта.

После разрыва помолвки (еще раз спасибо, Харт), жизнь Форестера-младшего условно разделилась на две части. В одной – вне работы – были родственники. В другой – Бенджамин Харт. И если вторая часть приносила Берти радостное волнение, то первая пыталась его морально уничтожить.