Книга Смотритель, страница 30 – Рон Рэш

Дорогой сын!

Мы знаем, что капеллан тебя уже известил, и скорбим о смерти Наоми, но также хотим, чтобы ты знал: мы с отцом изо всех сил постараемся помочь тебе пережить утрату. Кларки очень злы из-за ее смерти. Они согласились, чтобы мы похоронили Наоми рядом с нашей семьей, но при условии, что ты никогда не станешь пытаться связаться с ними. Поэтому, пожалуйста, сделай так, как они просят. Мы гордимся твоим героизмом и сделаем все возможное, чтобы ты построил новую жизнь.

Любящие тебя,

мама и папа

Кора положила лист бумаги в конверт и написала имя и адрес. Не желая снова обращаться к Парсону, она позвонила на лесопилку и попросила Хиггинса отвезти сообщение на телеграф в Буне. Потом снова перечитала письмо. План уже казался невообразимо запутанным. Он запросто мог пойти под откос. Коре не хватало четкости математики, в которой единожды найденное решение уже невозможно изменить.

День был прохладный, но Наоми, укутавшись в одеяло, сидела на крыльце. Отец в сарае чинил порвавшуюся упряжь. Одиночество. Большая часть ее жизни проходила в этом состоянии, и не только здесь. В то первое утро в «Грин-парк инн» миссис Лэнгстон, старшая горничная, отвела ее в комнату, где Наоми предстояло жить с двумя другими девушками. «Дам тебе немного времени обустроиться, а потом объясню твои обязанности», – сказала тогда миссис Лэнгстон, закрывая за ней дверь. Начальница вернулась через полчаса и повела Наоми вместе с другой девушкой показывать гостиницу, а потом научила менять наволочки и простыни, протирать пыль и полировать мебель, мыть туалеты. В тот же вечер Наоми познакомилась с соседками по комнате. Деб была из округа Уилкс, тоже с фермы и всего на несколько месяцев старше Наоми. Застенчивая, но милая. Конни исполнился двадцать один год, и она приехала из Шарлотта. Она курила и сквернословила, а еще постоянно хвасталась знакомыми парнями.

В первые же дни в «Грин-парк» Наоми поняла, что человек может быть одиноким где угодно, не только на ферме. Гостиница представляла собой водоворот голосов и тел, среди которых на Наоми в униформе горничной никто не обращал внимания. Закончив смену в пять, многие девушки, включая ее соседок, отправлялись в Блоуинг-Рок, до которого было полтора километра. Наоми тоже шла с ними: уж лучше так, чем сидеть одной в комнате. Другие девушки тратились на помаду и сигареты – то, что Наоми не стала бы покупать, даже будь у нее деньги, – но еще они ходили в кафетерий и в кино. Ей хотелось пойти с ними, но она не могла себе этого позволить, поэтому проводила время за разглядыванием витрины. Наоми никогда не видела такой красивой одежды – даже лучше, чем в каталоге «Сирс-Роубак».

«Городские парни будут пытаться запудрить тебе мозги, – предупреждала ее старшая сестра Лайла. – Лучше держись от них подальше, или принесешь домой не только зарплату горничной». Наоми вскоре убедилась в ее правоте. Юнцы и мужчины из бильярдной выглядывали сквозь витражное стекло, иногда выходили на улицу, чтобы подозвать Наоми. Другие собирались у кафетерия, вынимая сигареты изо рта только для того, чтобы спросить, как ее зовут. «Это потому, что ты самая симпатичная», – говорила Деб. Через месяц Наоми начала откладывать каждую неделю по десять центов, чтобы тратить их на себя. Она подолгу изучала афишу кинотеатра, выбирая между мороженым и фильмом.