Книга Смотритель, страница 71 – Рон Рэш

— Разбирайтесь на улице, ребятки, – проворчал старик.

— Да все в порядке, – успокоил его Билли. – Надо просто пару вопросов утрясти. Так, Гант?

«Нет, разве что всего один вопрос», – подумал Блэкберн. После стольких месяцев путаницы в собственных чувствах было приятно понимать, что хоть что-то можно выяснить раз и навсегда. В полумраке длинного зала бильярдной он ощутил почти полное умиротворение.

— Эй! – воскликнул Билли, когда Блэкберн развернулся. Раньон взял его за плечо.

Блэкберн выпустил банки с краской, обеими руками схватил Билли за грудки и стал толкать его назад, пока тот затылком и спиной не врезался в стену. Раньон осел на пол, а правый бок Блэкберна пронзила боль, но, прежде чем Трой успел размахнуться снова, Блэкберн одной рукой схватил кий, а другой вцепился в горло Уильямсона. Тот выпустил кий и обеими руками попытался разжать хватку. Когда ему это удалось, он отступил назад, схватил со стола бильярдный шар, но швырнуть его не успел: Блэкберн размахнулся обеими руками и ударил Троя кием по ребрам. Раздался хруст дерева и костей, и Уильямсон повалился на пол. Со стоном ухватившись за бок, он заполз под стол.

Билли по-прежнему лежал на полу, обмякнув и раскинув ноги, словно кукла.

— Довольно, или я вызову шерифа, – пригрозил старик за стойкой.

Блэкберн, все еще сжимая в руке иззубренный обломок кия, склонился над Билли. Он запросто мог проткнуть Раньону щеку, вспороть кожу от уха до рта. «Он этого заслуживает больше, чем я», – подумал Блэкберн, опускаясь на одно колено, и приказал Билли посмотреть на него.

Тот еще не совсем пришел в себя, но сумел поднять голову, чтобы посмотреть Блэкберну в глаза.

— Ты больше не будешь меня задирать. Понял? – произнес Блэкберн, кивком показав на обломок кия. – Потому что, если еще раз попробуешь, я сделаю твою рожу страшнее моей.

— Понял, – выдохнул Билли, уронив голову набок. – Обещаю.

— Я видел, кто все затеял, – сказал Блэкберну старик за стойкой. – Но если ты сейчас же не прекратишь, я сдам тебя шерифу.

Трой по-прежнему прятался под столом, свернувшись клубком. Блэкберн подобрал с пола вторую половину кия и положил оба обломка на стойку.

— Сколько я должен за то, что его сломал?

— Нисколько, – ответил старик. – Должник сейчас валяется под столом. Это он одолжил тебе кий.

Наоми вспомнила, как мама, держа ее на руках, кормила кур. Те квохтали вокруг них и махали крыльями, и сначала девочка испугалась, но мама кинула зерно дальше, и куры разбежались. Наоми не могла сказать, было ли это смутное воспоминание, как и некоторые другие, настоящим, или ей об этом рассказывали позднее. «Жаль, что я не знала маму так же долго, как ты», – однажды сказала она Лайле. «Зато мне приходится куда больше скучать по ней», – вздохнула сестра.

Наоми много думала над ответом Лайлы. Отчасти она понимала сестру, но ведь воспоминания способны приносить и радость, не только печаль. Она снова вспомнила то утро, когда Джейкоб перехватил ее возле автобусной станции. Когда они садились в машину, Джейкоб признался, что родители поклялись лишить его наследства, если они поженятся. Она решила, что Джейкоб проверяет ее, желая убедиться, что ей нужен он сам, а не деньги Хэмптонов. «Мне все равно», – ответила Наоми, и ей действительно было все равно. Ну, почти. В итоге его родители исполнили угрозу. А еще мистер Хэмптон уволил Джейкоба с лесопилки, и они провели неделю в мотеле, прежде чем нашли дом на Леон-Коффи-Роуд.