Книга Серена, страница 50 – Рон Рэш

— Я не сомкнула глаз, пока была с орлом, – тихо сказала Серена, обращаясь не столько к мужу, сколько к себе самой. – Мне не снились кошмары.

Пембертон взял ее за руку. Та была безжизненной и вялой, словно остаток сил Серены ушел на то, чтобы накормить птицу.

— Все, что когда-либо может нам понадобиться, уже здесь, и мы отыщем это друг в друге, – тихо, почти шепотом, произнесла Серена. – Даже когда у нас родится ребенок, он станет лишь нашим отражением и не более.

— Тебе нужно подкрепиться, – настаивал Пембертон.

— Я не голодна. На второй день есть еще хотелось, но потом… – Серена потеряла мысль и огляделась по сторонам, будто рассчитывая найти ее забившейся в укромный уголок стойла.

— Пошли со мной, – распорядился Пембертон и повел жену по проходу между стойлами, крепко держа за руку.

Увидев Вона у крыльца столовой, Пембертон махнул юноше рукой и, подозвав, велел раздобыть на кухне что-нибудь съестное и побольше кофе. Вдвоем с Сереной они не торопясь дошли до дома. Вскоре там появился и Джоэл с большим серебряным блюдом в руках, на каком обыкновенно приносят ветчину или индейку. Сейчас на блюде громоздились толстые ломти говядины и оленины, стручковая фасоль, кабачки и политый маслом сладкий картофель. Сопровождались кушанья вазочкой печенья на пахте и миской меда; здесь же был кофейник с двумя кружками. Устроив жену за кухонным столом, Пембертон поставил перед ней тарелку и положил серебряные приборы. Серена воззрилась на блюдо со снедью с таким недоумением, будто не могла взять в толк, как к нему подступиться. Тогда ее супруг сам взял нож и вилку, отрезал небольшой кусочек говядины и обхватил пальцы Серены своими.

— Вот так, – сказал он и поднес вилку с мясом ко рту жены.

Пока она методично жевала, Пембертон налил им обоим кофе. Потом отрезал еще кусочек говядины и поднес жестяную кружку к губам жены, чтобы та могла сделать глоток, позволяя густому кофейному теплу осесть внутри. Заговорить Серена не пыталась; похоже, все ее внимание было занято только тем, чтобы жевать и глотать.

После Пембертон набрал ванну и помог Серене раздеться. Опуская ее тело в воду, он ощутил под пальцами твердые уступы ее ребер и впалый живот. Присев на бортик ванны, муж при помощи мыла и мочалки очистил кожу Серены от запахов навоза и скота. Кончики его грубоватых пальцев втерли мыло в свалявшиеся волосы жены, отчего вскоре образовалась густая пена, покрывшая ему руки до самых локтей. На умывальном столике рядом стояли кувшин и тазик из чистого серебра – свадебный подарок от Бьюкененов, – и Пембертон ополоснул волосы Серены, поливая водой из кувшина. На мутной поверхности кружили желтые островки соломы. За окнами тем временем сгустились сумерки, с новой силой повалил снег. Потом Пембертон помог жене выбраться из фарфоровой ванны, промокнул ее полотенцем и облачил в пеньюар. Она сама прошла в спальню, легла и тут же уснула; Пембертон же опустился в кресло напротив и стал смотреть на спящую Серену, прислушиваясь к стуку снежных хлопьев о жестяную крышу, негромкому, но настойчивому, – будто что-то просилось в дом.

Когда пришла болезнь, Рейчел посчитала, что они могли подхватить что-то на церковной службе в лагере, ведь именно во вторник Джейкоба впервые охватил жар. Малыш беспрестанно ворочался, на лбу выступили капельки пота. Рейчел и самой было не лучше: от лихорадки платье и волосы пропотели, мир вокруг утратил равновесие и вертелся волчком. Она наложила на лоб малышу холодный компресс и покормила простоквашей. Смочив бумагу, обернула ею луковицу и испекла в углях; выдавила сок, смешала с сахаром и напоила Джейкоба с ложечки, а потом растерла ему грудь настоем гамамелиса, надеясь хоть немного облегчить дыхание. Рейчел помнила, как отец утверждал: жар обязательно спадает к вечеру третьего дня. «Надо просто ждать», – сказала она себе. Но настал третий день, а они продолжали трястись так, словно обоих разбил паралич. Рейчел подкинула в огонь еще одно полешко, разложила перед очагом соломенный тюфяк и улеглась на него вместе с Джейкобом, дожидаясь вечера. Они уснули, когда сумерки окрасили косые солнечные лучи густым янтарем.