Книга Добрая фея короля Карла, страница 136 – Владимир Москалев

И стала Луиза несчастной рабой, а бедняга Поль места себе не находил: ведь он, выходит, предал их любовь! Но время шло, а они оба – Поль и Луиза – все так же терзались своей любовью. Однако девушка не поднимала глаз на Поля – боялась, что супруг или убьет ее за это, или нещадно исколотит. Возлюбленный тоже не смел взглянуть на нее: во-первых, он испытывал чувство стыда, а во-вторых, опасался, что старший брат всадит нож ему в спину.

Но вот настал день, когда Гвидо отправился на войну, а жену с собой не взял: она ждала от него ребенка. Узнав об этом, Поль едва не удавил старшего брата! И когда тот исчез, Поль решил, что пробил его час. Они с Луизой все чаще стали уединяться, поглощенные своей любовью. Правда, тут еще и жена Поля… но она вскоре уехала к умирающей матери. И случилось то, что и должно было случиться: влюбленные остались вдвоем и провели не одну дивную ночь. Но один из братьев выследил их и отправил гонца к Гвидо. Тот вернулся поздно вечером и застал влюбленных в беседке: Поль читал Луизе стихи, стоя перед ней на коленях. Разъяренный Гвидо недолго думая выхватил меч и перерезал горло своему брату, а бедняжке Луизе вонзил клинок… прямо в сердце.

— Ах, боже ж ты мой!.. – воскликнула кормилица и расплакалась. Не удержалась и Эльза. Утерев глаза платком, она успокоилась и закончила трагическую повесть:

— Так отлетели на небо души этих двух несчастных, а кровь их слилась в один ручей и ушла в землю.

— И в самом деле, грустная история, – покачала головой Анна, смахнув слезу. – Таких немало, к примеру, о Брунгильде и Фредегонде, двух франкских королевах. Кто не слышал об этом? Каждая из них мечтала погубить соперницу из желания то ли завладеть землями, то ли отомстить… Но тут уже не о любви речь, а о взаимной ненависти женщин. Вот еще пример: королева Бертрада и падчерица Констанция с детьми; те всю жизнь только и делали, что пытались отравить мачеху, а она – их. То давние распри, тому уж более двух веков. Но есть примеры страстной любви, причем сколько угодно. Взять хотя бы Филиппа, сына Анны Русской. Влюбился в жену некоего графа, увез ее с собой и сделал королевой. И он тоже пришелся ей по сердцу. А муж ее, граф, тем еще слыл злодеем. Так что рада была, надо полагать, графиня, когда король увел ее из-под самого носа у супруга. И так они потом любили друг друга! При этом оба нажили, следует признаться, немало врагов. Но ничто не сломило их. Так и умерли в любви: сначала Филипп, а за ним и Бертрада – в монастыре, куда она бежала от гнева пасынка Людовика.

— Надеемся, мамочка, ты расскажешь нам еще… и не только об этом? – выразила надежду дочь.

— Непременно, но не сейчас: время позднее, дети мои, и вам пора спать. – Графиня поднялась. – Мы еще успеем наговориться завтра; а теперь я увожу от вас двух ваших наставниц, им тоже пора на отдых: скоро колокол ударит к повечерию.

Пожелав детям спокойной ночи, женщины вышли из спальни. Кормилица отправилась к себе, а Анна повела Эльзу к своим покоям. Та немедленно поинтересовалась, что стало с проклятым инквизитором.

— О, не беспокойся, дьявол забрал к себе его душу. Надо полагать, он давно уже дожидался этого момента. Поэтому, Эльза, я тебе очень признательна… точнее, благодарны жители этого города. Есть у меня к тебе еще одна просьба, однако совсем иного свойства.