Книга Карл Любезный, страница 111 – Владимир Москалев

— Не диво ли — правительница, и с нею всего двое конных? — был ответ.

— Причуды господ. Сам черт не разберет их.

— А подумать — она в своем городе, кого ей бояться?

— Может напасть орлеанский герцог, ее недруг.

— Знать, они помирились, родня все же.

…Проехав вниз по всегда оживленной улице Сент-Оноре, всадники повернули на Бурбонскую улицу и, обогнув справа особняк Алансонов, оказались прямо напротив королевского дворца.

Миновав парадную лестницу Лувра, они разошлись, одарив друг друга на прощанье дружескими улыбками. Этьен отправился к королю, дабы представить ему своего учителя. Он еще раньше предполагал, что ничего конкретного эта прогулка не сулит, и все же был доволен их беседой, в сущности, первой и откровенной. Анна, напротив, чувствовала себя раздосадованной, в какой-то степени даже виноватой. Любовь еще не зародилась в ее сердце, она знала это, и все же ей не понравилось, как они расстались. Она могла бы дать своему спутнику какую-то надежду томным взглядом, легким пожатием руки, многообещающей фразой, могла бы при расставании долго глядеть ему в глаза… Но она не сделала ничего. Развернулась и ушла, в глубине души руководимая опасением внезапной вспышки. Она решила, что не способна к чувству, а потому ее влюбленность окажется мнимой, этакой однодневной, что повлечет за собой неловкость перед Этьеном и стыд, который вынудит ее избегать встречи с ним. Права ли она, нет ли? Кто даст ответ? Она сама? Или время? Но придет ли оно?..

Войдя в свои покои, плотно сжав губы и поникнув головой, Анна упала в кресло. Угрюмо глядя перед собой, она ругала себя за холодность и с досады кусала губы.

Генриху Тюдору, жившему в Ренне под бдительным оком герцога Франциска, давно уже докладывали о том, что король Ричард требует у бретонского правителя выдачи мятежного графа Ричмонда. Зная жестокий нрав английского короля, Генрих понимал, что тому нужна его голова и он пойдет на все, дабы заполучить ее, даже предпримет поход на Бретань. В этих условиях Тюдор чувствовал себя пассажиром судна, наскочившего на риф и вот-вот готового пойти ко дну. Беспокоило его и то обстоятельство, что. Франциск тратит на него огромные суммы, ибо двор потомка Ланкастеров насчитывал не менее полутысячи человек. Разумеется, герцог держал пленника как соратника в борьбе с Францией, ибо правление Ричарда, согласно предсказаниям астрологов, закончится в самое короткое время, причем столь же печально, сколь и началось. Но ведь Франциск Валуа в качестве союзника может выбрать и Йорка, пожертвовав для этого головой пленника. В обоих случаях Генрих проигрывал.

Обстановка тем временем накалялась. В который уже раз английский король требовал от герцога выдачи мятежника, но Франциск неизменно отвечал отказом. Что как ему надоест? Не лучше ли отдать претендента на престол на заклание, нежели допустить, чтобы англичане высадились на побережье Бретани?

Так думал граф Ричмонд.

В один из таких дней тревожного и томительного ожидания событий к нему в покои торопливой походкой вошел его ближайший советник Томас Мальбрук.

— Сэр Генри, я принес новость! Увы, она неутешительная. Английский флот высадился в заливе на границе Нормандии и Бретани. Их много, огромное войско! Я поспешил к вам и едва не загнал лошадь. Пока я сюда добирался, Ричард, надо полагать, уже начал свое шествие на континенте.