Книга Карл Любезный, страница 67 – Владимир Москалев

Что-то постоянно маячило в поле зрения, притягивая к себе внимание. Памфлет! Как бельмо на глазу, белым квадратом вызывающе лежал он на алом сукне стола. Она рывком схватила его, вновь перечитала и швырнула листок на пол. Взгляд побежал по комнате, устремился к окну и застыл на заливе Луары; с одной стороны его отделял от реки мыс с кряжистым густым дубом посередине, с другой — такой же мыс с купой невысоких деревьев. Оба мыса недалеко друг от друга — впору мостик проложить…

…Мятежная знать… Всегда чем-то недовольные принцы, вельможи. Вскоре ей предстоит сразиться с ними в словесном поединке, в борьбе за свое право, за королевство, которое отец велел ей беречь. Он усмирил всех этих герцогов и графов, действуя не силой, как до него это пытались сделать его предшественники, а хитростью и коварством…

Анна мотнула головой: опять на ум приходит одно и то же; сколько можно? Но, по-видимому, так и надо ей действовать? Но где, черт побери, взять столько ума? Как уметь вести тонкие политические игры, какие вел отец? Подкупать… Людовик был скуп, однако не жалел денег на подкуп иностранных вельмож и говорил ей, что неподкупных людей нет, вопрос лишь в цене… Но трудно одной, не справиться. Супруг — неважный помощник. Ей бы друзей. Ах, как ей нужны друзья!

И тут она чуть не вскрикнула от радости, обернувшись на звук шагов: на пороге ее покоев стояла Катрин. Милая, славная Катрин! Подруги обнялись.

— Анна, ты стала неулыбчивой, все чаще я вижу тебя в раздумьях. Понимаю, тебя гнетут думы о государственных делах, но нельзя ли среди них отыскать местечко для своих друзей?

— Катрин! Боже мой, как я рада тебя видеть! Друзей у меня, увы, совсем мало, а вот врагов становится все больше. Смотри! — Анна подняла с пола листок. — И это еще не самое страшное, что они готовы обрушить на мою голову.

Подруга быстро пробежала глазами текст.

— Страшнее может быть созыв Генеральных штатов и война, которую объявит тебе твой возлюбленный герцог, если Штаты признают твое регентство законным. Не понимаю, что ты нашла в этом смазливом кобеле! Ты жаждешь его любви, а он готов перегрызть тебе горло.

— Ты тоже допускаешь, что он может пойти на меня войной?

— Собака немедленно вцепится в руку тому, кто отбирает у нее кость. Я ведь предупреждала тебя. Но я принесла тебе еще одну скверную весть: твой красавчик готовится идти на Амбуаз, чтобы взять в плен тебя и дофина.

Анна в ужасе округлила глаза:

— Что ты говоришь?!

— Мне сообщил об этом Рибейрак. Ах, воистину, он твой добрый гений! И вот еще что он сказал: тебе немедленно надо действовать.

— Действовать? Но как?

— Придворные в растерянности, не зная, к кому примкнуть. В таком же состоянии находятся гарнизон замка и воинская часть, стоящая в городе. Станут ли они защищать тебя и твоего брата? Быть может, они уже присягнули на верность герцогу Орлеанскому и теперь только и ждут его появления?

— Полагаешь, Катрин, так далеко зашло? Герцог, по-твоему, способен на такую подлость?

— Так считают все, кроме тебя. Решайся же, Анна!

— Но что же предпринять?

— Заставь немедленно присягнуть тебе на верность гарнизон замка и города Амбуаз… если еще не поздно.

— Не поздно, — неожиданно послышался чей-то голос, и в комнату вошел человек.

— Филипп де Рибейрак! — Анна бросилась к нему. — Но как вы узнали?