Книга Карл Любезный, страница 7 – Владимир Москалев

— Ай да девочка! — восхищенно воскликнул Тристан, бросая ей монету. — Клянусь святым Мартином Турским, ты заслужила гораздо больше, нежели лепешка и сыр.

— История с Робертом, герцогом Нормандским, прозванным — Дьяволом, не менее любопытна, сеньор, — заторопился мальчик, — и если вы соблаговолите послушать… Девушку звали Арлеттой, она была простой прачкой, и герцог, проезжая мимо, увидел ее и влюбился без памяти. Вернувшись в замок, он велел своим слугам позвать девушку к себе. Но она горда, девица Арлетта, не в пример остальным из ее сословия. «Коли герцог зовет меня к себе, — заявила она послам, — то и одеться мне следует во все нарядное, и отправлюсь я в гости не пешком, а на парадном коне!» А едва подъехали к воротам и ей предложили войти в калитку, она с достоинством, гордо вскинув голову, ответила: «Пусть герцог сам выйдет ко мне, и быть мне в замке лишь одним путем — через главные ворота!» И так она полюбилась герцогу за красоту свою и за смелость, что стали они жить вдвоем в любви и согласии, и родился у них сын, который покорил Англию и стал ее королем Вильгельмом Первым.

Тристан бросил еще одну монету.

— Держи, малыш, ты заслужил это. Но откуда вам обоим известны эти истории? Не каждый может похвастать такими познаниями.

— Как-то мы гостили в замке у одного рыцаря, который поздним вечером приютил паломника, возвращавшегося из святых мест. Этот паломник до самой ночи занимал хозяина и его супругу рассказами из далекой старины.

— А мы сидели поблизости на ковре и всё слышали, — прибавила Николь.

— А еще люди нередко просят нас помолиться за них в храме, — продолжал мальчик, — известно ведь, что молитвы нищих лучше доходят до Господа. За это нам дают хлеб и даже монеты.

— И вы не обманываете ничьих надежд?

— Зачем же? Это нечестно, и это большой грех. Как удастся отмолить его, и простит ли Господь?

— Здесь ты прав, приятель. Но ты говоришь… Как, кстати, твое имя?

— Меня зовут Симон, господин.

— С апостолом Христа вы, значит, тезки. Так говоришь, Симон, вы направляетесь в Париж? Догадываюсь, почему. В каждом городе, а тем более в таком большом, есть приюты для калек, больных и сирот. По-видимому, такой целью вы и задались?

— Мы уж хотели было… да бродячая жизнь лучше сидячей. Что бы мы там делали? Сидели бы и ждали, когда нам подадут миску супа? Ну нет, лучше ходить по дорогам, бывать в замках, на городских площадях, а потом снова куда-нибудь идти. Ведь мы сами умеем зарабатывать. Так почему мы должны ждать подаяния от короля? Один монах сказал, что, зарабатывая трудом, мы выполняем свой долг перед Богом.

— А если король забудет? — поспешила вставить Николь, собирая языком оставшиеся на ладони крошки. — Или передумает нас кормить? Тогда что же, умирать с голоду?

— А иногда, — снова заговорил Симон, — по большей части в праздники, у дворцов и церквей раздают милостыню. Но надо успеть, а то не достанется. Да и ждать, бывает, приходится долго: когда начнут бросать людям монеты, кто ведает? А нищих много, каждый торопится подобрать первым; часто затевают драки, бьются костылями: кому проломят голову, кому выбьют глаз… Мертвых отвозят на кладбище, сваливают в яму, и там они гниют. Никому нет дела. Так заведено давно.

— Таких, как мы, много, — махнула рукой Николь. — Сколько уже убито людей на войне и умерло от болезней… А детям куда? Да вам и самому известно, господин, чего ж рассказывать.