Книга Карл Любезный, страница 85 – Владимир Москалев

Поглощенный игрой, принц слушал вполуха. Потерев рукой подбородок и не сводя глаз с клетчатого поля, он с досадой ответил:

— Несмотря на то что играете вы слабо, Дюнуа, мне никак не удается объявить вам мат.

— Вы объявите его королю Франции, точнее, его сестре, когда станете хозяином Бретани.

Герцог оторвал взгляд от поля:

— Но у нее есть хозяин, а скоро будет и хозяйка, его дочь Анна.

— Она не сможет править одна, ей нужен будет супруг, который путем такого брака станет владеть Бретанью.

— При чем же здесь я?

— Этим супругом не только можете, но и должны стать вы, принц.

— Я? — Герцог хмыкнул. — Да ведь она еще малышка. Что я буду делать с ней в постели?

— Вас выведут из такого затруднения другие женщины.

Людовик задумался, подперев голову рукой и рассеянно глядя на фигуры.

— Но для этого мне придется уговорить кузена, — возразил он, — и у меня есть основания полагать, что он не даст согласия на помолвку. Он в конфронтации с домом Валуа, ему ли брать в зятья столь яркого представителя нашего семейства?

— Вы рассорились с регентшей, это ли не служит доказательством того, что вы являетесь лидером оппозиционной партии? Сомнения в этом возникнуть не должны, ибо наши люди, как вам известно, перехватили гонца, которого регентша отправила с письмом к вашему кузену. Это письмо, попади оно герцогу в руки, стало бы для вас серьезным препятствием на пути к достижению цели. Но теперь его нет, и Франциск вам вполне доверяет.

— Однако у него немало кандидатов в зятья, среди них даже Максимилиан.

— Охотников до Бретани много, почему бы вам не оставить их с носом? Ваша задача, принц, в том и состоит. Устройте помолвку с девочкой, но для начала вам придется завоевать ее доверие, которое не замедлит себя ждать, едва вы станете задабривать малютку подарками. Дети так любят все интересное и блестящее: бусы, сережки, колечки… ну и, разумеется, красивые платья на зависть подружкам.

— Что касается вашего брака с Жанной Французской, — прибавил Ла Кудр, — то не стоит вам объяснять, что рука Рима воистину творит чудеса.

Герцог задумался, затем пробормотал:

— И в самом деле, на кой черт мне эта уродина?

Тем временем в Лондоне происходила несколько иного рода беседа все о той же Бретани. Ричарда III беспокоил последний Ланкастер, который мог предъявить претензии на трон. Только убрав его со своего пути, последний Йорк обрел бы душевное спокойствие.

— Ну что там Франциск? — спросил он у посланца, только что вошедшего к нему с докладом. — Долго этот упрямец будет противиться моему желанию?

— Он отказывается выдать Генриха Тюдора, — ответил посланник. — Того я, кстати, не видел в Нанте. Полагаю, Валуа держит пленника в каком-либо своем замке, возможно, в Ренне.

— Отказывается? Или утверждает, что этого нищего правнука Карла Безумного вообще нет на полуострове?

— Этого не может быть, ваше величество. Тюдор, как вы верно изволили заметить, беден и живет на те средства, что выделяет ему на жизнь Франциск Бретонский.

— Из этого следует, что герцог не желает выдавать пленника. Его не останавливает даже то, что он рискует обрести врага в моем лице. Каковы же мотивы его столь странного поведения? Зачем ему нужен изгнанник? Нетрудно догадаться: получив от хозяина войско, потомок внебрачного сына Екатерины Французской вновь двинет его на Англию, то есть на меня. Цель известна — сесть на трон. Во избежание этого я первый нападу на Бретань, имея свою цель — уничтожить Тюдора. Нападение — лучший способ защиты. Если это предприятие потерпит крах, у меня останется единственный выход: убрать Елизавету, дочь Эдуарда Четвертого, на которой мятежный Ланкастер обещал жениться, ибо лишь в этом случае парламент признает законными его права на престол.