Книга Карл Любезный, страница 91 – Владимир Москалев

— Филипп, научишься ты держать в узде свой длинный язык? Все же речь идет не о приятеле, а об особе королевской крови, и кое-кому твои шутки могут быть неприятны.

Рибейрак невозмутимо обернулся в седле:

— Коли так, я и словом не обмолвлюсь больше о сем предмете, клянусь нижним бельем моей крошки Катрин! Помнится, оно розового цвета.

Катрин покосилась на своего любовника:

— Как, негодный! У тебя завелась еще одна красотка с моим именем?

— С чего ты взяла? Клянусь котлом, в котором варятся грешники, я верен тебе одной!

— В этот котел ты и угодишь! Разве ты забыл, что я не выношу розовый цвет?

— В самом деле? — манерно удивился Рибейрак. — Вот незадача, как же это я не заметил. Ну, стало быть, мне это приснилось. Не поверишь, моя дорогая, мне порою снятся весьма причудливые сны.

Анна от души рассмеялась. Рибейрак не преминул отреагировать на это:

— Клянусь прелестями самой красивой из ведьм, с которой я когда-нибудь окажусь в одной постели, улыбка сестры его величества Карла Восьмого идет ей гораздо больше, нежели насупленные брови и опущенные уголки губ. Улыбайтесь чаще, мадам графиня, ваша красота от этого только выиграет, чтоб мне довелось обниматься с худшим из чертей преисподней!

Анна, не гася улыбки, ласково смотрела на Рибейрака. Тот подъехал ближе к приятелю.

— Этьен! Только что я видел улыбку, милее которой мне видеть не доводилось. Жаль, что она предназначалась мне одному.

— Что же удивительного, если тебе улыбалась твоя Катрин.

— В том-то и дело, что это была не она.

— Кто же?

— Твоя возлюбленная графиня, Анна де Боже! Вот если бы тебе она так улыбнулась! Но это случится, обязательно случится, чтоб мне не обнять больше мою Катрин!

Словно почувствовав на себе взгляд Этьена, Анна, занятая беседой с подругой, резко повернула голову. Какое-то время они смотрели друг на друга, потом улыбнулись…

— Полюбуйся, Этьен, — внезапно закричал Карл, хватая фаворита за рукав, — это гуси! Я никогда не видел их так близко. — И он вытянул руку в сторону стада гусей, застывших с вытянутыми шеями и удивленными голубыми глазами в радужной оболочке.

Они проезжали в это время близ одной из деревушек, примостившейся на косогоре неподалеку от Блуа. Пастух, разинув рот, с прутом в руке, удивленным взглядом провожал королевскийкортеж — нарядный, оживленный, со знаменами, с герольдами и трубачами.

Чуть больше десяти дней продолжалось путешествие с ночевками в домах богатых горожан, в замках, в открытом поле. Наконец подъехали к Реймсу, старинному городу, где короновались франкские короли, исключая Гуго Капета, его сына Роберта и праправнука Гуго, Людовика Толстого. Народ встретил будущего короля бурным изъявлением верноподданнических чувств; дорогу, по которой двигался кортеж, устлали цветами, ветками жасмина и розмарина; женщины и мужчины надели лучшие свои одежды; ребятишки стремились попасть в первые ряды, чтобы увидеть юного короля и его сестру, которая правила государством. А она пытливо озиралась вокруг и не видела того, кого так хотела увидеть уже у самых ворот. Оставалась еще слабая надежда на то, что принц попросту опаздывает или уже ждет близ собора, быть может, во дворце архиепископа или в доме городского старшины. Но рухнула надежда, когда ей доложили, что герцог Орлеанский не приезжал.