Книга Без права на эмоции, страница 114 – Наталья Барикова

Хмыкнув я стащила шарф и в придачу расстегнула верхнюю пуговицу и так без того откровенного декольте.

— Вам так комфортнее будет созерцать? – зло спросила я.

— Так гораздо лучше, − уже смеясь ответил немец.

— Мужчины, − презрительно скривив губы пробормотала я себе под нос, придерживаясь нужного мне образа и доставая из сумочки нужные Гюнтеру документы.

Немец взял листы, и бегло просмотрев их скомкал и поджог. Затем небрежно бросил на стоящую подле него пепельницу.

— Надеюсь копии нет, − спросил он, затягиваясь сигарой и прищурив глаза смотря на меня.

— Отчего же нет? Есть. Вот здесь, − проговорила я, постучав пальцем по виску.

— Ну, это место хранения информации, я думаю, будет работать в нужном теперь нам направлении, − ответил Гюнтер, сделав ударение на слове «нам».

— И что дальше? – спросила я с улыбкой принимая от официанта чашку кофе.

— Дальше вы вернетесь в Берлин и будете ждать указаний уже там.

— А моя дочь? – осторожно спросила я.

— Девочка в безопасности. Я доложил наверх, что вы охотно согласились работать с нами и проблем с вашей персоной не будет. Так что ребенок в безопасности.

— Спасибо, − едва выдавила слова благодарности я из себя.

— Вы интересная женщина, Хильза. Когда мне пришло донесение о вас, то я имел представление, примерно кого увижу перед собой. Избалованную, хитрую, безжалостную и, я бы сказал, непрошибаемую ничем особу. А на деле передо мной человечная, грустная молодая женщина с цепким умом, умеющая себя преподнести в нужный момент так, как ей это необходимо. И что еще интересно. Вы пугаетесь, в какой-то момент в ваших глазах появляется едва заметная искорка испуга. Вы мастерски ее гасите, но она четко проскакивает в вашем взоре в те моменты, когда вам страшно. Неужели вы, ведя такой образ жизни, можете еще чего-то бояться? – прищурив глаза спросил немец.

Я слушала мужчину потягивая свой ароматный кофе и кляла все на свете за то, что на мою долю выпало играть эту роль. Да, черт возьми, я боялась и пугалась, и испытывала еще невесть что, чего в характере Миллер и в помине не было. И этот мужчина это видел. У меня было такое ощущение, что открой я рот и скажи еще хоть фразу, то сразу же провалю все ко всем чертям, настолько четко этот немец читал меня как книгу. Закурив сигарету, я молча смотрела пару минут на поднимающийся от нее извивающийся дымок и поразмыслив ответила:

— Страх? Конечно вы видели мой страх. Когда угрожают сделать с тобой самое страшное, что только может случиться с женщиной, вы в такой момент что ожидали увидеть в моих глазах? Радость? – презрительно окинув мужчину взглядом спросила я.

— Я не об этом, − нахмурившись ответил мужчина. – Вчера, когда я начал оказывать внимание вам, вы слегка испугались. Сегодня, когда я приехал в дом, в котором вы остановились – вы испугались. Даже сейчас, когда вы только вошли в зал, вы едва совладали со своими эмоциями, ища взглядом мой столик. Вы как молодая лань, бредущая сквозь стаю спящих волков, боящаяся сделать неверное движение, дабы не разбудить их.

— Ну простите, что разочаровала вас, − проговорила я с усмешкой.

— Нет, напротив. Агент сохранивший человеческие эмоции намного более ценен, чем тот, кто растерял их среди всего того, в чем ему пришлось вариться. Вы ведь не машина для убийства, мисс Миллер, коей являюсь, например, я, − изучающе глядя мне в глаза, словно пытаясь понять, как на меня подействует его реплика, проговори Гюнтер. – Вам по статусу и положено быть такой живой. Когда уже ничего не чувствуешь, это хорошо в моем случае, но отнюдь не в вашем.