Книга Без права на эмоции, страница 71 – Наталья Барикова

— Обязательно. И укажите, пожалуйста, что все здесь работает на благо Третьего Рейха. Даже пеплом мы удобряем польские нивы, на которых выращивают овощи, которые потом вывозят в Германию, − гордо проговорил немец.

— Пеплом? – переспросила я, сперва не поняв, что немец имел ввиду.

— Да, пеплом, прахом…из крематориев, − ответил Генрих.

— Я покину вас на пару минут, − едва сдерживая подступающую к горлу тошноту проговорила я и вышла на крыльцо, жадно хватая ртом воздух.

Пеплом удобряли землю. Пеплом! Который остался от сжигания русских, евреев, поляков! Они удобряли землю! Бог мой! Где я находилась! Это что должно было быть в головах этих…людьми их не назвать…животными тоже…Я даже слова правильного подобрать не могла. Это были не люди в моих глазах, это были другие сущности, черти из преисподней. Дети, женщины, мужчины – были в их глазах всего лишь ресурсом и материалом для опытов, для черных работ, для обогащения. Едва переведя дух, я увидела, как из-за угла здания ко мне быстро направляется худая женщина лет тридцати. Испуганно озираясь она остановилась подле меня и спросила:

— Вы дочь мою забираете?

— Да, − опешила я.

— Вы же ее сбережете? – со слезами на глазах спросила женщина, теребя в руках какую-то бумажонку.

— Сберегу. Обещаю, − ответила я.

— Тогда вот. Здесь ее полное имя и дата рождения, а также адрес откуда она и наши с мужем имена. Если можно, мне хотелось бы, чтобы она знала, кто она, − проговорила женщина, вытирая слезы, бегущие градом у нее по щекам и протягивая мне клочок бумаги.

Взяв из ее рук бумажку и прочитав неровные строки, наспех набросанные карандашом, я сказала:

— Надежда. С вашей дочкой все будет хорошо. Я обещаю. Верьте мне.

— Спаси вас господь, − тихо прошептала женщина и увидев, что из-за угла ей уже подают знак о том, что ей надо возвращаться, быстро прильнула к моей руке губами и ушла прочь, оставив меня в оцепенении смотреть ей вслед.

Отойдя от двери, я устало села на ступеньки и возвела глаза к небу, моля ту силу, которая была всему этому свидетелем о том, чтобы она поскорее закончила тот ужас, которым, как паутиной была опутана наша земля.

— Вам нехорошо? – услышала я позади себя голос фон Герцена.

— Да, перебрала немного,− уклончиво ответила я и встала со ступеней.

— А мне кажется, вы просто не в восторге от всего увиденного, − прищурив глаза сказал мужчина, вплотную подходя ко мне.

— В восторге? – наигранно усмехнулась я. – Посмотрите на меня, дорогой Вальтер. Я красивая, молодая женщина, любящая комфорт, драгоценности и дорогие духи, разъезжающая исключительно на дорогих автомобилях и спать ложащаяся на постельное белье из французского шелка. Могу я быть в восторге от увиденного? Если вы так думаете, то вряд ли вы видите во мне прекрасное нежное создание, − скривив презрительно губы сказала я.

— Но я думал, − пожав плечами проговорил немец.

— Что вы думали? Что Хильза Миллер будет в восторге танцевать на костях? Так вы обо мне думали?

— Не совсем, но что-то похожее. Такие о вас слухи ходят.

— Я люблю войну, − начала на ходу придумывать я, дабы отвести от себя подозрение и максимально приблизить свой ответ к той персоне, которую играла. − Я восхищаюсь сражениями. Прихожу в восторг от вида наших доблестных солдат. А Аушвиц? Ну да, как идея Гиммлера он потрясает меня. Но это не значит, что мне приятно здесь стоять и дышать вонью, которая исходит от труб крематория, − скривив нос закончила я.