Книга Обратная сторона долга, страница 34 – Наталья Барикова

— Да ты чего.

— Я так тебе благодарна, Катюш! Они ж там, понимаешь, совсем, а так, Катя, это сейчас для них все, пока не перехватят поставку. Но ты же так рискуешь.

— Аня, да какая разница, как я рискую? Хоть так, хоть так помирать. А партизанам помочь надо, ведь они, эти люди, они же тоже такой огромный вклад вносят в борьбе с этими тараканами. В тылу борьба не менее важна, чем на фронте.

— Это верно.

— Слышала, соседнюю деревню полностью сожгли за пособничество партизанам.

— Да. Работа войск СС из Белгорода. Всех, и детишек, и женщин, и стариков.

Я закрыла глаза. Невозможное чувство беспомощности, гадкое, липкое, как смыть его с себя, как делать то, что должна, а не то, что душа хочет, воя от бессилия?

— Кать, ты не думай, иначе нельзя пока, — будто зная, о чем я сейчас подумала, сказала мне Аня.

— Пока…, — задумчиво протянула я и отмахнулась от нахлынувших, словно черное облако мыслей. — Я посплю немножко, вымотал меня сегодня этот черт. Он как будто выпивает меня каждую минуту, проведенную с ним вместе.

— Конечно, родная, поспи, — Аня расстелила мне постель, я блаженно зарылась в мягкое облако перины и проспала до самой ночи.

Проснувшись мы выпили с Аней пареного молока и стали ждать прихода Митьки. Ближе к полуночи услышали стук брошенного в окно камня. Анька поспешно открыла дверь и запустила в дом мальчонку лет десяти. Худенький чумазый ребенок с засаленными кудрявыми волосами и смешно шмыгающим носом с опаской посмотрел на меня.

— Это Катя, она друг, — проговорила парнишке Аня.

— Ага, друг! Видел я как она к фашисту в дом ходила, расфуфыренная вся, — ребенок с ненавистью посмотрел на меня.

Я не знала, что сказать. Мне стало так стыдно под тяжелым, совершенно не детским взглядом этого парнишки.

— Мить, да ты садись, — Анька пригласила Митьку сесть за стол и налила молока. Голодный мальчик с жадность выпил его залпом и схватив лежащий на тарелке пирожок с удовольствием его проглотил. Затем собрав пальцем каждую крошку на столе и на тарелке, недовольно буркнул: «Спасибо».

— Катя продукты принесла, сможешь отнести в лес нашим? И ещё конверт надо передать лично командиру в руки. — Анька нарушила неловкое молчание, повисшее в комнате.

Митька недоверчиво покосился на меня и спросил:

— Хорошо. Ты правда наша?

— Правда.

— А чего ж ты тогда? — не унимался парнишка.

— Каждый борется так, как может, и как считает нужным, Митя. У меня такой путь. Не все так, как нам кажется порой.

— Я понял, не маленький, — обиженно проговорил мальчишка и пошел рыться в сумке, которую я принесла. — Ого! Да тут и тушенка, и мука, и крупа, и даже масло!

Он развернул бумагу, в которую было завернуто масло, и наклонившись с наслаждением шумно втянул носом его запах. Потом так же бережно завернул и положил обратно.

Я не могла видеть эту картину. Я просто закрыла глаза, чтоб сдержать подкатывающие слезы.

— Спасибо, Катя, — мальчонка подошел ко мне и просто обнял меня за плечи.

От него пахло соломой и дымом. Он так крепко, по-мужски, обнимал меня, что я поняла, более искреннего объятия я еще не получала ни от кого. Потом он отстранился и, смешно шмыгнув носом, сказал:

— Ты плачешь, что ли, дуреха? Да мы победим их, тетя Катя, еще немного и мы их всех победим, — с уверенностью ответил мне парнишка, так смешно назвавший меня «тетя Катя». Я засмеялась и потрепала его по кудряшкам.