Книга Должники, страница 134 – Татьяна Лунина

— П-простите, что?

— Брак, разумеется, будет фиктивным. Я, конечно, тебя люблю. Тебя и Илью – вы для меня одно целое. Но люблю, как любил бы отец, а не мужчина. Удочерить тебя не могу, увы, давно опоздал. Илья тоже для усыновления уже не годится. А я хочу дать вам хорошую жизнь, избавить от проблем, взять на себя все заботы. И тогда вопрос «для кого?» исчезнет сам собой.

— То есть, чтобы вам спокойнее жилось, от собственной жизни мы должны укрыться под вашим крылом, -- уточнила Тоня. Ей казалось, она спит и видит сон абсурднее того, что приснился в больнице.

— Ты ведь веришь, что твой муж жив и хочешь его найти, так?

— Так. Но при чем здесь это?

— Со мной тебе легче будет искать. Вдвоем мы быстрее добьемся цели. Если я официально стану твоим мужем, перед тобой откроются многие двери, поверь.

— И что же я скажу Саше, когда мы встретимся? Что его нашла чужая жена? А вы представляете, что он ответит?

— Вполне.

Она поднялась из кресла, в котором только что было уютно.

— Спасибо за предложение, Олег Антонович, но…

— Подумай, Тоня. Подумайте вместе с Ильей. У вас есть еще время. Иногда то, что кажется вечером парадоксом, утром представляется единственно верным решением. А я отправляюсь спать, доброй ночи.

— Спокойной ночи, -- машинально пробормотала в ответ Антонина.

— Спокойной ночи, Олег Антонович, -- дополнил Илья.

После его ухода они долго молчали, наблюдая, как догорают в камине дрова. В зал заглянула Светлана.

— Можно убрать?

— Что?

— Я говорю, может быть, еще кофе? Или чай?

Тоня вопросительно посмотрела на сына.

— Я бы кофе выпил. Очень вкусный.

— На ночь?

— Мам, я сплю, как убитый. Мне пара таких чашечек, что слону дробина.

— Хорошо. Тогда, ему принесите, пожалуйста, кофе. А мне черный чай с лимоном, если можно.

— Конечно. Через минуту все будет готово.

Домоправительница исчезла так же незаметно и быстро, как появилась. Поленья превратились в угли, по которым скользили алые змейки. Думать ни о чем не хотелось, хотелось просто молчать и наблюдать за вялой попыткой огня продлить свою жизнь. Светлана принесла поднос с чаем и кофе, молча поставила на столик.

— Спасибо, -- эхом откликнулись на услугу два голоса.

— Не за что, мне приятно вам услужить.

И снова молчание наедине.

— А знаешь, мамуля, мне кажется, Олег Антонович…

— Не надо продолжать, сынок. Не сегодня, хорошо?

— Хорошо. Но я тоже тебя прошу: подумай, -- Илья поставил на столик недопитую чашку с дымящимся кофе, встал, поцеловал мать в висок. -- Сейчас, ты, наверное, хочешь побыть одна? -- Она молча кивнула, не отрываясь от огненных бликов. – Спокойной ночи, мама. Я только хочу сказать: какое бы решение ты не приняла, уверен, что оно будет самым правильным. И я его поддержу.

— Спасибо.

Прошло почти двадцать лет, как у нее отобрали мужа. Уже давно отправились на тот свет охотники до чужого, давно лежат в земле те, кто расплатился своими жизнями за мифический долг, выбрались из кошмара живые. Почему нет ее мужа? Если жив, почему молчит? Ведь он знает, что его любят и ждут. Почему не возвращается? Создал другую семью? Отчего честно не написать об этом? Она поймет и начнет новую жизнь. Без него. Если болтается неприкаянным где-то в чужой стране, каким образом другие смогли найти дорогу домой? Болен? Превратился в беспомощного калеку? Вопросы долбили мозг, перекрывая дорогу ответам, не давая возможности выбраться из разбухающей от напряжения черепной коробки. Казалось, еще немного и голова взорвется. Она прижала ладони к вискам, как будто теплая кожа могла успокоить боль. «Так ничего не решить, -- подумала Антонина. – Можно до бесконечности посылать в потолок вопросы, ответ давать все равно придется самой. И отвечать лучше утром: утро, как известно, вечера мудренее. Она потянулась за прислоненной к каминной стене кочергой, осторожно поворошила чуть тлеющие угли и, убедившись, что огонь отыгрался, отправилась спать с тайной надеждой, что сон ей выдаст подсказку.