Книга Дочь фортуны, страница 150 – Исабель Альенде

В приватных кабинетах по обе стороны от главного зала игра велась по-крупному. Там собирались важные шишки, готовые поставить миллионы на одну ночь: политики, судьи, коммерсанты, адвокаты и преступники, – их всех уравнивала одна страсть. Восточное представление, на взгляд капитана, совершенно не удалось, ведь он видел настоящий танец живота в Стамбуле и догадался, что эти неуклюжие девчонки принадлежат к последней партии чикагских шлюх, недавно доставленных в город. Публика, по большей части представленная простофилями-старателями, неспособными даже отыскать Турцию на карте, совершенно ошалела при виде этих одалисок, едва прикрывших наготу экзотическими юбочками. Капитан заскучал и пошел к одному из игровых столов, где женщина с необычайной ловкостью метала банк. Соммерса тут же подхватила под руку другая женщина и горячо зашептала ему на ухо, приглашая пройти с ней. Капитан пригляделся. Это была обычная толстенькая южноамериканка, но лицо ее искрилось наивным весельем. Джон уже хотел от нее отделаться, поскольку собирался провести остаток ночи в дорогом салоне, куда захаживал при каждом своем появлении в Сан-Франциско, но взгляд его скользнул на вырез платья. Между грудей проститутки колыхалась золотая брошь с бирюзой.

— Где ты это взяла? – рявкнул капитан, крепко схватив девушку за плечи.

— Это мое! Я ее купила! – испугалась проститутка.

— Где?! – Соммерс тряс все грубее, рядом уже появился охранник.

— Мистер, с вами все в порядке? – В вопросе охранника звучала угроза.

Капитан дал понять, что хочет остаться с этой женщиной, и почти волоком утащил ее в комнатку на втором этаже. Наверху он задернул штору и крепкой оплеухой опрокинул несчастную на кровать.

— Сейчас ты мне скажешь, где взяла эту брошь, иначе я тебе все зубы повыбиваю – ты меня поняла?

— Я ее не украла, сеньор, клянусь! Мне ее отдали!

— Кто отдал?

— Вы не поверите, если я расскажу…

— Кто?!

— Девушка, давно, на корабле…

И Асусена Пласерес была вынуждена открыть этому бесноватому, что брошку ей дал китайский повар в уплату за присмотр за бедняжечкой, которая умирала после аборта в трюме корабля посреди Тихого океана. По мере того как Асусена рассказывала, ярость капитана сменялась ужасом.

— Что с ней было дальше? – обхватив руками голову, упавшим голосом спросил Джон Соммерс.

— Не знаю, сеньор.

— Проси что хочешь, женщина, но скажи, что с ней сталось, – взмолился Джон и бросил на юбку Асусены ворох купюр.

— Кто вы, сеньор?

— Я ее отец.

— Она истекла кровью, мы выбросили тело в море. Клянусь вам, это правда, – без колебаний ответила Асусена Пласерес: она решила, что, раз уж несчастная девушка преодолела полмира, спрятавшись в крысиной норе, наводить отца на след беглянки будет величайшей гнусностью.

Элиза провела лето в поселке, дни пробегали незаметно, все время находились какие-то дела. Сначала у Бабалу Плохого случился приступ дизентерии, а у всех остальных случилась паника, потому что считалось, что опасность эпидемии миновала. Вот уже несколько месяцев никто на желудок не жаловался, разве что погиб двухлетний мальчик – первый ребенок, который родился и умер в этом поселке, традиционно служившем перевалочным пунктом переселенцам и искателям приключений. Погибший мальчик придал их поселку новый статус: теперь это был не лагерь, отмеченный виселицей как единственным объектом, дававшим ему право появиться на картах, – теперь здесь имелось христианское кладбище и маленькая могилка человека, вся жизнь которого прошла здесь. Пока барак выполнял роль госпиталя, эпидемии чудесным образом удавалось избегать: Джо не верила в инфекцию и утверждала, что все это вопрос удачи – мир полон болезней, одни их подхватывают, другие нет. По той же самой причине Громила пренебрегала мерами предосторожности, позволяла себе плевать на разумные предупреждения врача, разве что, скрипя зубами, соглашалась кипятить воду для питья. А когда погорельцы перебрались в надежный дом, все почувствовали себя в безопасности: если уж они не заболели прежде, теперь им точно ничего не грозит. Через несколько дней после того, как свалился Бабалу, пришел черед Громилы, девушек из Миссури и прекрасной мексиканки. Они изнемогали от поноса, страшного жара и приступов неудержимой дрожи – в случае Бабалу от нее сотрясался весь дом. И в это самое время Джеймс Мортон, разодетый как на праздник, явился к ним, чтобы просить руки Эстер.